Магнатъ

Шепот утонченного флирта с томными фрейлинами, звонкую поступь гвардейских сапог, звуки армейской муштры-шагистики, сияние штыков – и скорбную тишину вдовьего траура, когда законного государя предали и убили те, кто клялся ему в верности. Затем были редкие приезды его потомков, Николая Первого и Александра Второго, унылая суета прислуги и вечный холод в переходах и множестве комнат резиденции… По-настоящему же расцвел и преисполнился человеческого тепла он только после того, как в нем стал постоянно жить правнук преданного всеми императора, Александр Третий. Начинающий полнеть великан с лопатообразной бородой, его жена и их дети наполнили гулкую пустоту своим смехом и улыбками, тихим семейным счастьем и частыми проказами детей. Старший из мальчиков вечно стрелял по воронам и галкам, средний любил тихую рыбалку, а младший… Дворец помнил, как он как-то раз затащил ведро с водой на самый верхний этаж и уже оттуда вылил ее на ничего не подозревающего отца. Нет, вообще-то он целился в родительскую сигару, но, увы, промахнулся. Впрочем, все окончилось вполне благополучно. Дочери августейшей четы так не озорничали, но недаром же говорят, что в тихом омуте черти водятся… Одним словом, каменная громада как-то незаметно для себя привыкла к тихой и размеренной жизни с редкими всплесками звонкого веселья – отчего и была чуть ли не шокирована, когда в одно прекрасное утро под ее окнами раздалось незнакомое доселе рычание и тарахтение множества бензиновых моторов.

– Ха!.. Глядите все, как я умею!..

Четырнадцатилетний наездник, лихо гонявший на мотоцикле по отсыпанным гравием дорожкам, слегка откинулся назад и выжал ручку газа так, что его стальной конь норовисто взбрыкнул и выбросил из-под заднего колеса десяток каменных «картечин», вывесив переднее на пару мгновений в воздухе.

– Мишкин, а ну прекрати свои выкрутасы!

Мгновенно присмиревший от грозного родительского окрика подросток резко сбросил скорость и направил свой «Урал» к старшим братьям, довольно успешно осваивающим невероятно сложное искусство управления мотоколяской. Впрочем, этим занимался скорее склонный к новинкам техники Георгий, а вот цесаревич Николай после нескольких вполне удачных попыток самостоятельной езды к новой забаве охладел. Точнее будет сказать – он предпочел уделить свое внимание новейшей фотокамере «Зенит», в невиданной доселе компоновке «Фоторужье» – эта диковинка была презентована ему лично князем Агреневым, и двадцатичетырехлетний фотолюбитель теперь увлеченно «брал на мушку» видоискателя свою семью, а также фигурки невеликого количества свитских, охранников конвоя и дворцовой прислуги.

– Внимание!..

Два лакея послушно замерли, непроизвольно заморгав.