Магнатъ

Ах, какие занятные истории ложились на сероватую бумагу обычного канцелярского блокнота! Невинные шалости замужних дам и их не менее верных (три раза «ха-ха») мужей, насыщенная постоянными интригами жизнь императорского двора, перестановки и новые назначения в Военном ведомстве, удивительно затейливые пари гвардейских офицеров – а также многое, многое другое…

Отдельной строкой шли интимные подробности про великих князей Дома Романовых – благо что их императорские высочества практически ни в чем себя не ограничивали. Гм, искренне (а кое-кто и с немалым размахом) наслаждаясь всеми доступными радостями жизни. Как, впрочем, и их ближнее окружение, неутомимо соревнующееся в интригах, активном протежировании молоденьких «кобылок» из Императорского Большого театра (ну или юных адъютантов выдающихся статей – сердцу ведь не прикажешь), собирании коллекций живописи, устройстве балов и прочих, исключительно важных и полезных делах. Да-с!

Но иногда случалось так, что привычный порядок нарушался. Нет, Александр все так же приходил в кабинет, усаживался в кресло, но вместо обычных занятий чистописанием – просто смотрел на умеренно большой портрет своего августейшего тезки, висевший на самом видном месте. Кстати, весьма хороший портрет, кисти Василия Верещагина, родного брата маньяка от сыро– и маслоделия Николая свет-Васильевича. Тоже, разумеется, Верещагина. Хм, такой вот занятный выверт судьбы получался – оба брата связали свою жизнь с маслом. Только старший больше интересовался маслом сливочным, неустанно улучшая и изобретая новые сорта. А младший был более неравнодушен к растительному маслу (хотя и сливочное частенько употреблял, за завтраком и обедом) – особенное же пристрастие питал к льняному и конопляному, коими обыкновенно и разводились все его краски.

– М-да.

Устало потянувшись прямо в кресле, князь ослабил, а потом и вовсе снял тугую удавку нашейного платка. Затем привычными движениями «выщелкнул» из манжет золотые запонки, добавил к ним жилеточные часы с цепочкой и небольшим брелоком, небрежно бросил получившуюся кучку драгоценного металла на стол перед собой и еще раз потянулся. Плавным шагом переместился к окну, попутно скидывая с себя надоевшие сюртук и жилетку, в два касания распахнул массивные дубовые створки и глубоко вздохнул, наслаждаясь ночной прохладой. Взлохматил тщательно уложенную прическу, длинно-длинно выдохнул и вернулся мыслями к недавнему рауту, устроенному одним из представителей многочисленного рода князей Голицыных. Точнее, к неожиданной новости, чуть ли не мимоходом проскользнувшей во время довольно-таки продолжительного общения с гостеприимным хозяином.