Магомама, или Попаданка наоборот

«Но звоночки-то были! Это просто я все старалась сгладить, где-то глаза закрыть, где-то свою вину найти».

«И? Тебя же всю жизнь учили именно этому! Женщина должна прощать, не обращать внимания, погода в доме, не пилить, не придираться, быть мудрой, быть уступчивой, послушной тьфу. Слушай, если слонограмона с рождения бить ногами и внушать ему, что он мышь, к взрослому возрасту он поверит. Все, завязывай ныть и клюксить, чего было, того не вернешь. Теперь ты поумнела, значит, жизнь станет совсем другая. Надо думать об этом, а не прошлое вспоминать и жалеть о несбывшемся».

«Легко сказать. Ладно. Завтра с утра на работу. Надо снова вызвать сисадмина и заключить договор с его фирмой на постоянное обслуживание, надо опять же Полину Георгиевну уведомить, что ее пробный обед понравился и медцентр будет заказывать еду на постоянной основе, надо надо поискать еще одного гремлина в кладовке, потому что кто-то явно жрет туалетную бумагу и одноразовые перчатки!»

«Во! — засмеялась я, переходя к себе в спальню, падая на постель и откидываясь на подушку. — Это мне больше нравится, хотя, конечно, ужас-ужас. Но зато с оптимизмом и с устремлением в будущую жизнь. Вкрутить тебя на ночь в торшер?»"

"Вот последнее я, кажется, зря сказала как-то мы обе с Шурой резко вспомнили, что она уже и не имеет этой жизни по сути: она теперь лампочка. И обе мысленно сжались от боли. Не знаю, Шура за эти дни такая родная стала, ближе, чем младшая сестренка когда-то. Я ведь уехала из дома в скулис очень рано и потом виделась с семьей максимум два раза в году недолгое время, даже не все каникулы, а их часть. Нет, мы все равно любили друг друга! Но слишком разная была жизнь у пусть даже весьма обеспеченных горожан и у дипломированного боевого мага, каким я стала. А Шура… она такая близкая, понятная и не знаю, как объяснить.

Если бы я могла, я бы без колебаний вернула ей ее жизнь, хотя мне самой очень не хотелось бы уходить.

«Знаешь, а мы ведь еще не обсудили все те странности, что сегодня с нами происходили в аэропорту. Ведь временами ты явно перехватывала контроль и становилась собой. Что ты при этом чувствовала?»

«Я не помню толком, я так зла была, — тихонько ответила Шура. — Только потом усталость навалилась. Как… я не знаю даже, как объяснить. Словно я воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Или батарейка, которую Гриша съел».

«Ох, не нравится мне все это. Что-то я такое читала или слышала? Нет, не могу сейчас вспомнить. Попробую утром. А то еще навспоминаю каких-нибудь ужасов, и тогда мы с тобой совсем не уснем».