Магомама, или Попаданка наоборот

И если вы думаете, что уйдете отсюда недообследованной, то я вынужден вас огорчить!

И он смешно подвигал бровями, видимо изображая строгое запугивание на случай, если я попытаюсь вырваться и убежать без лечения. И именно в этот момент у меня заорал мобильный, который я держала в руках, потому что Шура хотела проверить, не было ли сообщений от сыновей. Причем заорало это приспособление громко и отчего-то ужасно противно, хотя вроде бы сама по себе мелодия была обычная и не страшная. Но от неожиданности я выпустила эту тварью стеклянную коробочку из рук, и она грохнулась на кафельный пол, украсившись шикарной густой паутиной трещин.

«Виктор звонит! — всполошилась Шура. — Господи, а вдруг что-то с детьми?!»

Глава 26

Вообще, как выяснилось, здешние люди слишком доверяют своим игрушкам, сделанным с помощью технологий. Так, например, никто давно не запоминал эти их длинные ряды цифр, номера мобильных телефонов. И если вдруг у человека пропадала эта коробочка — все, он оставался практически без связи. Но тут у Шурочки было преимущество.

Номера телефонов обоих детей она помнила наизусть, и я этому не удивилась. При ее-то тревожности и желании все контролировать и всех опекать. Поэтому, когда сеть трещин на экране категорически отказалась с нами сотрудничать, сколько я в нее пальцем ни тыкала, я просто попросила телефон у деликатно-встревоженного Александра и под Шурину диктовку набрала там номер Антона.

— Тош, у вас все в порядке?

— Не очень, — как-то сумрачно отозвался сын, и я почувствовала, как затрепыхалась Шура.

 — ОНА тоже приехала, сразу начала командовать и прогнала нас от бассейна, потому что мы играли в мяч и шумели.

«Она» — это новая жена Виктора. Насколько я поняла из заполошных и сумбурных объяснений Александры, поначалу эта девушка старалась даже наладить контакт с моими детьми, но, когда забеременела сама, они стали ее дико раздражать, и отношения постепенно портились.

— А бабушка ударила Пашку по губам за то, что он у нее спросил, будут ли они с новой папиной женой теперь злыми мачехами, — закончил тем временем сын.

Я помолчала секунд тридцать, а потом, едва сдерживая ярость, сказала старшенькому:

— Тош, папа там далеко? Дай мне его на минутку. А сам ничего не бойся и успокой Пашу. Если надо будет, я за вами приеду сразу.

— Правда приедешь? А то папа сказал, что…

— Приеду. Уже выезжаю. Но дай мне сейчас папу, пожалуйста.

В трубке зашуршало, затрещало, и я услышала приглушенный голос Антона, который что-то говорил, обращаясь, по всей видимости, к отцу.