Магистр из зазеркалья

Снизу донесся звон посуды и мы обреченно переглянулись:

— Няш! — немного потолкавшись в проходе мы ссыпались по лестнице на первый этаж.

Так, на застекленной лоджии, за вполне мирным завтраком (точнее тем, что от него осталось), в молчании, разбавленным редкими фразами и многозначительными взглядами, мы встретили рассвет.

После чего, наконец, я отправилась досыпать.

К чёрту мужчин, их разборки, и делёж территории. Пусть сами разбираются.

Вряд ли это поможет, но, на всякий случай, заперла замок изнутри и плашмя рухнула в кровать.

Глава 30. Дарислав

Безумный выдался день.

Когда Тереза ушла, мы вернулись в мой кабинет.

После разговора, так ничем и не закончившегося, Трэйвор пробкой вылетел из комнаты, напоследок шарахнув дверью со всей своей дури. От выяснения отношений заныли все зубы разом.

Устало потёр глаза.

Когда всё закончится?! Что вообще происходит?!

Перед началом беседы я взял с брата клятву молчания, после чего он ощутимо напрягся.

Я мысленно хмыкнул: за свои поступки приходится отвечать. Если виновен. А если нет?

Сейчас я несу ответственность еще и за ни в чём неповинную женщину, что всё только усложняет.

Трэй утверждал, что отношения не имеет ни к личине, прилипшей ко мне, как пиявка, ни к моему перемещению.

Когда перед ним поставил на стол артефакт на проверку лжи, Трэй лишь побледнел и сжал зубы, но, к моему величайшему удивлению, проверку прошёл. Артефакт подтвердил его невиновность.

Тогда кто?!

Я по кусочкам восстанавливал события, приведшие к пространственной петле, закинувшей меня на Землю, к Терезе, и приходил к выводу, что злоключения начались с вживления мне накопителя.

Что-то не сходится.

Пришлось достать из зачарованного тайника зелье памяти — «мнемозор».

В народе его называли «иллюзором» и на открытую продажу стоял запрет: были случаи, когда люди превышали допустимую дозу и погружались в счастливые воспоминания, оставаясь в таком состоянии неделями.

Забывали есть, пить, мыться…

Существовал риск зависимости, особенно если прошлое было гораздо лучше, чем настоящее. Вся ценность, она же опасность, зелья заключалась в одной-единственной детали: можно бесконечно прокручивать одно и то же событие, останавливая пролетающие картинки воспоминаний и рассматривать их, словно через увеличительное стекло.

У каждого есть, куда возвращаться в воспоминаниях и я — не исключение. Но с самыми счастливыми воспоминаниями неразрывно связана боль: душевная и физическая.

Мерзкая на вкус штука с омерзительной же побочкой: головная боль на день потом обеспечена. Рядом с флаконом «мнемозора» звякнула склянка с обезболивающим.

Строго отмерив нужную дозу я убрал склянки и запечатал тайник.