Майя. Игрушка Шейха (СИ)

Когда окончательно убеждаюсь, что он ушел и не вернется, встаю с успевших затечь ног и иду наугад в направлении своей спальни. На удивление нахожу дорогу в извилистых лабиринтах аркад и галерей без труда.

На душе очень тяжко. Так тяжко, что ноги едва шевелятся. Вижу кровать и понимаю, что это от дикой, нечеловеческой усталости.

Открываю шкаф, чтобы обнаружить, что это вовсе и не шкаф, а вход в изысканную гардеробную комнату. Здесь уже полно нарядов. Горький укол от осознания того, что эта одежда кому-то уже принадлежала, быстро рассасывается, так как на всех нарядах этикетки... И все равно, знаю, что я в этом изобилии роскоши обезличена. Да, пускай все эти платья моего размера, они покупались не конкретно под меня, а для его очередной «игрушки», очевидно, имеющей сходные параметры с остальными."

"После долгих копаний в шкафах нахожу нечто, в наибольшей степени походящее на удобную и закрытую пижаму, а не одеяния жриц любви и отдаю себя во власть сна…

Утро встречает меня дымящимся у кровати кофе с богатым завтраком. Усмехаюсь, что перед сном заперла дверь и оставила ключ изнутри, но это не помешало кому-то ко мне проникнуть. Более того, когда беру в руки телефон, вижу, что интернета на нем нет. Что-то подсказывает мне, что его не зря отключили.

О том, что мой красноречивый отказ шейху вчера в хаммам имел последствия, я понимаю и по тому, что двери в библиотеку, кинозал и даже спортзал, тоже обнаружившийся среди изобилия комнат, закрыты.

Шейх мстил самым примитивным из всех способов-лишал меня мнимых привилегий. Что ж, наивный. Будто бы я держалась за эти привилегии.

Правда, спустя три часа бессмысленных шатаний по залам, за которые я успела тщательно изучить и рассмотреть убранство каждой из доступных комнат, его тактика уже не казалась такой примитивной. Скучно. Мне было до невыносимости скучно. Оказывается, в наше время вот так остаться один на один с самим собой- без телефонов, книг или хотя бы даже меняющегося пейзажа за окном- было сродни самой тонкой, изощренной пытке.

Когда в обед мне принесли еду, я была готова мило болтать даже с худой прислужницей с прискорбным лицом, облаченной во все черное, появившейся мрачной тенью, но та, видимо, имела на этот счет четкие указания, потому молча поставила передо мной горячий терракотовый тажин (прим.- особая форма глиняной посуды на арабском Севере Африки) и ретировалась.

Даже прием пищи- ароматной баранины с рисом, очевидно, в шафране, судя по насыщенном желтому оттенку наивкуснейшего яства, стал для меня развлечением, настолько тяжело было оставаться тет а тет со своими мыслями.

Но как бы я ни растягивала этот процесс, последний кусок был съеден и я опять осталась предоставленной самой себе. Проклятый Тамер.