Адвокат по драконьим разводам

Когда мы отъехали от поместья на приличное расстояние, ткань, которой была обтянута повозка, отогнулась с той стороны, где сидел извозчик, и мужчина, обернувшись, поинтересовался у меня добродушно:

— Ваша светлость, может, перекусить хотите? У меня тут есть яблочки и вареные яйца.

Я все еще боялась, что нас в любой момент могут нагнать люди герцога. И чувствовала, что смогу спокойно выдохнуть только тогда, когда окажусь в безопасном месте. А от волнения мне даже кусок в горло не лез, поэтому я вежливо отказалась от столь щедрого предложения.

Зато не могла не поинтересоваться:

— Вы меня узнали. И зачем же тогда помогли? Разве не боитесь, что вас за соучастие в побеге накажут?

Добродушная улыбка сползла с лица мужичка, и он взглянул на меня неожиданно мрачно.

— О том, что в поместье творится, по деревням слухи ходят. И о том, что столичная вертихвостка теперь домом герцога заправляет и там свои порядки наводит, тоже все знают. И о беде, которая с вами приключилась…

Это он, должно быть, намекал на выкидыш и все его последствия.

— А я хоть и далек от жизни господ и мало что понимаю в их устоях, но знаю, что так быть не должно. Где это видано, чтобы пришлая любовница от нерожденных законных наследников избавлялась?

Стало быть, и такие слухи уже по округе разошлись? И никто ничего не стал с этой информацией делать… Хоть бы проверку какую прислали, или полицию местную. Нет, молчат. И герцог ничего не сделал, никак Сьенну не наказал за самоуправство.

Похоже, с правами женщин в этом мире все гораздо хуже, чем может показаться на первый взгляд.

— У меня самого три дочери, — признался неожиданно мужичок, — И я бы уж точно такого замужества им не пожелал.

Понятно теперь, какие мотивы им двигали. Зато теперь хоть переживать не стоит, что сможет выдать. Если бы заплатили, так, может, и выдал. А когда все по доброй воле и из искренней веры в правильность своих действий – тут уж вряд ли.

— Но зря вы со старой Гретой связались, — покачал он головой, кинув на меня взгляд через плечо, полный укора.

— Это еще почему? — подобралась я.

Мотивы старой ведьмы и у меня вызывали сомнения. Но пока она не делала ничего, что могло бы мне навредить, всерьез я не опасалась.

— Подозрительная она, — признался он, — В деревне появилась недавно. Ни с кем не общалась, только косилась недобро. Да и из лачуги своей почти не выходила. А потом вдруг в поместье работать устроилась. И взяли же старуху такую…

— А разве она не всю жизнь в деревне прожила?

Ведь именно так мне ведьма и говорила.

— Может, и прожила. Но только не в наших краях, — фыркнул мужичок, — Весной она у нас обосновалась. Просто взяла и появилась в один прекрасный день. Странная бабка, подозрительная.