Маковое Море
Первый том эпической саги-трилогии, в центре которой сплетение историй самых разных людей. Всех их судьба сведет на шхуне «Ибис», на которой они отправятся в неведомую жизнь. Обанкротившийся и потерявший все, включая честь, индийский раджа; юная и беззаботная француженка-сирота; сбежавшая от обряда сожжения индийская вдова; матрос-американец, неожиданно для себя ставший помощником апитана; апологет новой религии…Всем им предстоит пройти через приключения, полные опасностей, испытаний и потрясений, прежде чем они решатся подняться на борт «Ибиса». Позади останутся маковые плантации, опасные улицы Калькутты, богатство, власть, унижения, семьи. Всех их манит свобода от прежних уз, тягот и несчастий.В «Маковом море» парадоксальным образом сочетаются увлекательность «Одиссеи капитана Блада» Рафаэля Сабатини, мудрость и глубина «Рассечения Стоуна» Абрахама Вергезе и панорамность серьезных исторических романов.
Короче говоря, ни характером, ни образованностью Нил не подходил компании таких людей, как мистер Бернэм, у которых он вызывал неприязнь, граничащую с презрением."
"Все это раджа хорошо знал, однако письмо судовладельца его поразило. В нем говорилось, что фирма не в состоянии отсрочить долг, поскольку терпит громадные убытки из-за нынешней неопределенности в торговле с Китаем. Задолженность, уже значительно превысившую стоимость имения Халдера, следует немедленно погасить и в счет частичного списания долга передать фирме все землевладения.
Оттягивая время, Нил решил наведаться в поместье, чтобы сын хоть краем глаза увидел свое пребывавшее под угрозой наследство. Рани Малати тоже хотела поехать, но под предлогом ее хрупкого здоровья раджа оставил супругу дома и взял Элокеши, надеясь, что та поможет ему отвлечься. И верно, танцовщица сумела на время избавить его от тревожных мыслей, но сейчас, перед личной встречей с Бернэмом, беспокойство вновь затопило раджу.
Запечатанное письмо он отдал Парималу.
— Поскорее доставь на шхуну и удостоверься, что Бернэм-саиб его получил, — приказал раджа.
Элокеши села в кровати, прикрывшись накидкой.
— Иди сюда, — позвала она. — Время еще есть.
— Асчи[38].
Однако ноги повели его не к постели, а в коридор. Придерживая на груди развевающуюся красную чогу, Нил прошел к трапу и поднялся на верхнюю палубу, где сын все еще запускал змеев.
— Ну где ты ходишь, папа? — крикнул мальчик. — Я тебя жду-жду…
Нил подхватил и прижал сына к груди. Непривычный к проявлению ласки, мальчик вырывался:
— Пусти! Чего ты?
Вглядевшись в папино лицо, он восторженно крикнул слугам:
— Гляньте! Вы только посмотрите! Расхальский раджа плачет!
5
Было уже далеко за полдень, когда впереди замаячила цель поездки — опийная фабрика, ласково прозванная ее старожилами Рукодельницей. Эта громадина занимала территорию в сорок пять акров, где разместились бесчисленные дворы, водяные баки и крытые жестью строения. Как все средневековые крепости, смотревшие на Ганг, фабрика имела свободный доступ к реке, но стояла на возвышенности, что оберегало ее от весенних половодий. В отличие от опустелых, заросших сорняками фортов, таких как Чунар и Буксар, Рукодельница ничуть не напоминала живописные руины: в башнях засели наряды часовых, вдоль парапетов расположились вооруженные караульные.
Бразды правления фабрикой находились в руках старшего чиновника Ост-Индской компании, который надзирал за персоналом из сотен индийских рабочих; английский контингент состоял из надсмотрщиков, счетоводов, кладовщиков, фармацевтов и помощников двух рангов. Управляющий жил на территории фабрики, в просторном бунгало, окруженном цветистым садом, в котором произрастали всевозможные сорта декоративных маков.

















