Мало ли что бывает (сборник)

У матери глаза чуть не выпали на пол.

– Одну?

– А что? – Алик не понял, что ее так удивило.

– А нельзя привести каждому по девочке? – спросил отец.

Несчастные совки. Отец стучит, как дятел. Рад, что хватает на бананы. А жил бы в нормальной стране, имел бы несколько домов в горах и на побережье. А мать... слаще морковки ничего не ела. Ни взлетов, ни падений, ни засухи, ни дождя. Климат умеренно континентальный.

Алик достал бумагу из тумбочки и стал писать стихи:

Море сна – за острые боли,Жизни год – за минуту смятенья.Нам ли шапки ломать собольиИ стыдиться собственной тени...Вошла медсестра, всадила укол так, что онемела нога.

«Садистка, – подумал Алик. – Получает удовольствие от чужой боли».

Медсестра вышла. Рок грохотал в уши. Стихи подходили к горлу:

В палату вошел Месяцев и сел на край кровати. Алик снял наушники.

– Скажи маме, пусть не приходит каждый день, – попросил Алик. – А то приходит и начинает рыдать.

– Она переживает, – заступился Месяцев.

– Пусть переживает дома. Она рыдает, а я что должен делать?

– Успокаивать.

– А меня кто будет успокаивать?

В его словах была логика. Логика эгоиста.

– Алик, я ушел из дома. – Месяцев как будто прыгнул в холодную воду. Это было плохое время для такого сообщения. Но другого времени не будет. Алик вернется домой и не увидит там отца. Он должен все узнать от него.

– Куда? – не понял Алик.

– К другой женщине.

Алик стал заинтересованно смотреть в окно. Месяцев проследил за его взглядом. За окном ничего не происходило.

– Я к бабке перееду. А она пусть к матери перебирается, – решил Алик."

"Месяцев понял: Алик смотрел в окно и обдумывал свою ситуацию в новой сложившейся обстановке. И нашел в ней большие плюсы.

– А чего ты ушел? – как бы между прочим поинтересовался Алик.

– Полюбил.

– Так ты же старый.

Месяцев промолчал.

– А она хорошо готовит? – спросил Алик.

– Почему ты спрашиваешь?

– Я буду ходить к тебе обедать. Я буду жить у бабки, а есть у тебя.

– Мама может обидеться.

– Это ее трудности.

– Ты жестокий человек, – упрекнул Месяцев.

– А ты какой? Ты живешь, как хочешь. И я буду жить, как хочу. Почему тебе можно? А мне нельзя? Или всем можно, или всем нельзя. Разве не так?

Месяцев молчал.

Рядом на кровати сидела пара: старая женщина и ее сын в больничной пижаме. Он сидел поджав ноги, положив голову на материнское плечо. И они замерли в печальной отстраненности. Они были друг у друга и вместе выживали. Сын собирался спасать человечество от гиподинамии.

А Месяцев сейчас встанет и уедет к молодой женщине, к исполнительской деятельности...

– Вот тут мои книги, тетради и термос, – сказал Алик. – Некуда класть. Сестры ругаются.

Алик протянул довольно тяжелый пакет. Месяцев взял и поднялся.

– Ты мне что-нибудь принес? – спросил Алик.