Малой кровью на своей территории

Да и какой тут оптимизм – немцы на подступах к Минску, все армии первого эшелона беспорядочно отступают от границы, связь и управление ими потеряны, где сейчас находятся командармы вместе со своими штабами, никто в штабе фронта не знает.

Пока ждали, немного посудачили на тему неожиданного ночного вызова, ничего хорошего от него не ждали, как, впрочем, не ждали и ничего особо плохого – куда уж хуже-то? Сошлись на том, что, скорее всего, сейчас от Павлова последуют приказы по срочному оставлению города и отводу войск на новые рубежи для предотвращения вероятного окружения.

Собственно, из предложений по улучшению обстановки у них всех и было только это – причем одно на всех – предложение о немедленном отводе войск и оставлении Минска.

Начальник штаба Западного фронта генерал-майор Климовских, скупо поддерживая общий разговор, при этом вообще не понимал, чего опять совещаться. Буквально несколько часов назад он, прибыв по вызову Павлова, уже докладывал тому, что обстановка по-прежнему неясная, связь и управления войсками первого эшелона фронта так и не восстановлены, перспективы улучшения обстановки маловероятны.

Минск, скорее всего, удержать не получится, и город придется оставить. Тогда Павлов хорошенько наорал и отпустил – ну, так ведь за эти несколько часов ничего и не изменилось – в смысле, ничего к лучшему не изменилось. Чего опять управление фронта собирать-то? Или, может, действительно, командующий после того разговора все взвесил и принял решение немедленно отводить войска? Тогда понятна ночная срочность…

Но в том, что ничего с момента последнего доклада не изменилось, генерал-майор ошибался. Точнее, он думал, что ничего не изменилось – вполне простительная и даже весьма распространенная ошибка в условиях недостатка информации.

А вот Павлов, благодаря пакету от Хацкилевича, за эти несколько часов новой информации почерпнул, как говорится, от души и полной ложкой…

Когда командующий фронтом вместе с корпусным комиссаром Фоминых и еще двумя незнакомцами, один из которых был в форме госбезопасности, наконец появился, собравшиеся в приемной сначала даже немного опешили – настолько ярким был контраст его состояния сейчас и еще вчера вечером.

Куда только делись потухший взгляд и осунувшийся вид, опущенные плечи, ясно видимые признаки неуверенности, беспомощности и происходившей от этого озлобленности? Нет, в приемную быстро вошел, практически ворвался, словно другой человек – и все офицеры штаба Западного фронта увидели перед собой энергичного, собранного и деловитого начальника, излучавшего спокойную уверенность в своих силах.

Павлов, будучи в хорошем настроении и явно чем-то воодушевленный, поздоровался с легкой улыбкой.