Малой кровью на своей территории

В результате еще до рассвета город был захвачен, лейтенант Иванов, сияя довольной улыбкой, остался организовывать оборону, а он, бригадный комиссар Трофимов, незамедлительно выехал в Сокулку, для связи с командованием, доведения генералу Хацкилевичу результатов «короткого разведрейда» и получения дальнейших инструкций…

ЭпилогБригадный комиссар Трофимов небрежно – сказывалась сильная усталость – ответил на приветствие вскочившего дежурного по особому отделу 33-й танковой дивизии, а попутно всего военного гарнизона Сокулки, и привычно направился в свой кабинет.

– Где мой заместитель? – спросил скорее по привычке, чем по необходимости – текущая обстановка в особом отделе дивизии волновала его сейчас меньше всего.

– Так… в допросной он, товарищ бригадный комиссар, – запнулся, а потом скороговоркой зачастил дежурный. – Еще с вечера немецкую шпионку доставили, вот он ее сейчас и колет.

– Вот как? – сбился с шага Трофимов, а у самого отчего-то неприятно закололо под сердцем. – И откуда здесь взялась немецкая шпионка: разведгруппа, диверсанты?

– Да нет, товарищ бригадный комиссар, это та фельдшерица из медсанбата, которую на днях из немецкого тыла привезли… Этот, как его… лейтенант Иванов. Вы с ним потом еще беседовали…

– Твою мать! – только и смог выговорить Трофимов, которому вдруг, на мгновение, стало трудно дышать. – Вы что же это тут творите?! Кто приказал?!!

– Так… это… – побледнев, снова начал запинаться от волнения дежурный. – Ваш заместитель вчера и приказал, чтобы, значит, ее вечером доставили на ночь в карцер, а с утра чтобы ей интенсивный допрос… Вот, а где-то с час назад, товарищ батальонный комиссар, и сам в допросную спустился…

Трофимов, в бешенстве скрипнув зубами, ринулся вниз, в подвал, на ходу лихорадочно соображая, что же тут, дьявол его побери, могло такого случиться, что его заместитель, слегка туповатый, но исполнительный служака, доставшийся Трофимову «в наследство» от прежнего начальника особого отдела, вдруг занялся поисками шпионов среди своих, как – в недоброй памяти – тридцать седьмом? Что?!! Тихим рыком шуганув подальше от двери допросной конвойного, бригадный комиссар рывком распахнул ее и влетел в помещение.

– Твою мать! – только и смог он повторить, одним взглядом охватив картину творящегося там мерзкого непотребства, действительно оформленного в самых гнусных традициях годов массовых репрессий и выбивания признательных показаний.

На привинченной к полу табуретке, в одной нательной рубахе, устало скособочилась осунувшаяся за ночь в бетонном подвале Татьяна Соколова, назвать которую красавицей сейчас не смог бы никто. Руки скованы за спиной строгими наручниками, при малейшем движении причиняющими сильную боль.