Малыш по контракту (СИ)
— Тошнит? Неужели беременна! — звучит надо мной голос мужчины. Низкий, глубокий, хриплый… От него мгновенно по всему телу расползаются мурашки. — Нет, — бледнею. — П-п-пирожком отравилась. — Пирожок? Ну-ну… — смеется. — Вот платок, вытрись. Поднимаю взгляд на мужчину и столбенею… Это он! Его восточное лицо, темный взгляд и умелые губы сложно забыть. Я провела с ним всего одну ночь. Потом он пропал, теперь объявился?! Пытаюсь обойти наглеца. — Я точно знаю, что ты носишь моего ребенка! — преграждает путь. — Ошибаетесь! Я видела его с другой… Не хочу иметь дело с такими, как он! — Я вас не знаю. — В амнезию играешь? – дерзко вжимается в мое тело и целует со словами. — Давай напомню?
Не бедствует? А что тогда сына в обычную школу отдал, а не в заведение для отпрысков крутиков?
– И?
– Утром Шестов принес Лиле кофе. Я спросила, что это значит, она ответила, мол, ничего особенного. Однако через урок я заметила, что Шестов трется около нее и явно делает неприличные намеки.
Перед глазами заалели яркие точки.
– Откуда знаешь?"
"– Спросила. Лиля не стала отрицать. Так и есть… По лицу понятно, что я не ошиблась. Он намекает на постель.
Сука!
Сжимаю пальцы в кулак. Едва дух перевожу – так сильно сдавило в легких. Готов вывалить что-то едкое и резкое, с трудом перехватываю слова, превратив их лишь в короткие выдохи – рваные и хриплые.
Мне должно быть плевать. По сути, так и есть. Просто не люблю быть под номером два. Тем более, не могу допустить, чтобы добычу, приз из-под носа увел какой-то Эдик. Хочется тупо пошутить: Эдик –п*дик. Детский сад! Но не смешно ни капли, только жжет, жжет до самых кишок, как будто уксус глотнул и все нахрен спалило.
– Ясно, подруга. Что еще?
– Ничего. Все остальное, как и договаривались! – отчитывается. – Я только что с Лилей общалась и сказала, чтобы она переночевала в другом месте.
– Супер. На связи.
– А когда я узнаю, где Ме…
Мекать Алевтина умеет, на больше еще не натрудилась.
Мне не составит большого труда черкануть адрес гадюшника, где обычно тусуется Медведь с приятелями. Но Медведя там нет. Он еще отлеживается в больничке, травма оказалась серьезнее, чем показалось на первый взгляд. Славка через своих подруг пробила: говорят, сотрясение сильное и какой-то нерв задело, прищемило… Фиг поймешь, я не спец, но Славка в этом сечет. Она посмотрела на выписку и покачала головой:
– Медведь свое отбарабанил, – таков был вердикт.
Нельзя сказать, что я сожалею. Спорт любит выносливых, но даже самые выносливые рано или поздно отправляются быть простым зрителем. Иногда не везет, и такое случается раньше, чем хотелось бы.
Медведю не повезло.
Мне – еще везет.
«Пока везет!» – пришли на ум слова отца.
Снова кидаю взгляд на часы.
Наконец-то сдвинулось с мертвой точки!
Еще немного выжидаю и звоню.
Готовлюсь к изнурительной осаде и бомбежке звонками с дополнительного телефона.
Неожиданно быстро бросает в трубку взволнованное:
– Алло?
Я слышу, как она дышит.
В ответ грудь под дорогой рубашкой покрывается мелкими мурашками.
Слух опаляет звуком ее дыхания. Сердце гулко ухает в груди, ударным темпом разгоняя кровь.
Предвкушение опаляет нервные окончания. Чувствую, что это только начало, а может быть еще интереснее. Смакую эти мгновения.
Она рада моему звонку или усердно стряпает равнодушное выражение на лице, но, уверен, ее выдает синева глаз, меняющая цвет.

















