Крамола. Книга 1

— Да вроде тута, несчитаны только… Эй, часового не видали?

Ковшов ответил как ни в чем не бывало:

— Дак мы арестованные, а не разводящие.

— Тьфу, т-ты, — выругался борода и, задвинув створ, набросил крюк. — Куда Семен делся?

— Хворает же он, — отозвался другой казак. — Уж не тиф ли у него?

— Боже сохрани!

— Трясло его вчера… Прям, грит, лихорадка, согреться не могу.

Скоро на улице заскрипели шаги по щебенке, новый часовой покрякивал, бухтел что-то под нос, поминая Семена.

Тем временем Ковшов содрал с мертвого казака гимнастерку, вытряхнул его из шаровар и шепотом приказал одному из пленных:

— Раздевайся!

Тот послушно разделся, оставшись в исподнем, а Ковшов его штаны и гимнастерку натянул на мертвого.

Затем изорвал в клочья казачьи шаровары, распихал под солому; у гимнастерки оторвал рукава, погоны. В последнюю очередь спрятал у стены карабин и шашку. Арестованные смотрели на него молча и с некоторым испугом. Ковшов что-то заподозрил, сказал веско, показывая растопыренную пятерню:

— У кого кишка слаба, дак сразу рядышком пристраивайтесь, — и кивнул на мертвого. — А ночью я вас всех выведу. Кто бежать на сей раз не пожелает — лично сам зарублю.

Я так-то быстро все партии помирю. Объявляю свою диктатуру.

Никто ему не возразил.

Спустя два часа к вагону принесли стол и скамейку, откатили дверь. Люди сгрудились у выхода, глядели настороженно. Кто-то прошептал в отчаянии:

— Что же мы не побежали, товарищи? Это — смерть…

За столом сидел молоденький поручик, слева и справа от него хорунжий с обветренным, шелушащимся лицом и пожилой солдат в офицерской гимнастерке.

— Ну что, товарищи комиссары, — закуривая папиросу, сказал поручик. — Настала пора пострадать за рабочий народ.

За люд голодный. Ну? Предлагаю выйти из вагона добровольно.

Арестованные не шелохнулись, опуская глаза. Андрей оглянулся на Шиловского: тот лежал у стены, где были спрятаны карабин и шашка, и, похоже, спал.

— Митинговать митинговали, — поторапливал поручик. — Голосистые были… Что теперь-то примолкли? Или испугались военно-полевого суда? Смелее! Или здесь все комиссары? Лукашов!

У стола возник солдат с карабином, перебросил его с руки на руку. Поручик обвел взглядом арестованных.

— Ежели все комиссары, так всех и в расход, — предложил хорунжий.

 — Верно говорю?

— Я протестую! — сказал пожилой солдат в офицерской гимнастерке. — Карательные меры только против комиссаров, виновников смуты.

— Комиссары и большевики — прошу! — картинно махнул рукой поручик. — Каждая минута промедления для вас убийственна. Или здесь нет комиссаров?

— Есть! — послышался за спиной Андрея громкий голос, и вперед протолкался ревкомовец. Не спеша спрыгнул на землю. Остановился у стола, широко расставив ноги и заложив руки за спину.