Крамола. Книга 1

Часовой пыхтел сзади в трех шагах, и Андрей спиной чуял наставленный на него холодный штык.

— А ты почему босой-то? — вдруг спросил часовой. — Одетый вроде ничего, а босой?

— Сапог нету, — просто сказал Андрей.

— А-а, — удовлетворенно протянул часовой: — Ну, иди, ступай отсель.

Андрей завернул за угол пакгауза, к длинным поленницам дров, и вдруг узнал место: здесь в восемнадцатом году он стоял среди других бывших офицеров. А рядом были Оля и Саша… Отсюда все и началось…

Он сел под поленницу. Вместе с ночным холодом подбирался страх. Казалось, он исходит от неба, от холодных звезд, от лунного свечения и, пронизывая насквозь, стягивает душу в твердый комок.

Андрей не мог понять, чего боится, впрочем, и не пытался понять. Разум, скованный страхом, не подчинялся воле, и лишь единственная мысль — спрятаться, исчезнуть — торчала в мозгу. Озираясь, он прополз на четвереньках вдоль поленницы, отыскал какую-то нишу и втиснулся в нее спиной, подобрал ноги.

Где-то хлопнула дверь, и он услышал голос Бутенина. «Найдет! — уверовал мысленно. — Найдет, найдет». Он еще вжался, подтягивая колени к подбородку, потом замер, не смея пошевелиться.

В другой раз тело бы затекло от неудобной позы, но сейчас он радовался, что может собраться в комок и стать маленьким, незаметным.

— Березин! — кричал Бутенин. — Где ты есть-то?

Выглянуть он не решался, зато напрягал слух, ловил каждый звук. Вот Бутенин заговорил с часовым у пакгауза, метнулся за угол; вот упал и громко выругался. «Найдет! — кричал про себя Андрей и хмурил глаза. — Найдет!..» А Бутенин уже шастал вдоль поленницы, звал, дышал тяжело и запаленно. И еще чьи-то легкие шаги торопливо шуршали по земле.

Потом сильные руки вырвали его из ниши, поставили на ноги.

— Андрей Николаевич? Ты чего' Ты чего такой-то?

Андрей открыл глаза и в ужасе бросился к поленнице, стал карабкаться вверх, обрушивая дрова. Бутенин поймал его, стащил вниз.

— Кости! — крикнул Андрей. — Кости! По костям ходим!

— Где? Где ты кости-то увидел? — недоумевал и пугался Бутенин.

— Вон! Вон! На земле…

— Да это ж щепки! — натянуто захохотал Бутенин. — Дрова кололи, щепки белые…

И вдруг близко, рукой достать, Андрей увидел девичье лицо, мертвенно-бледное, с широко распахнутыми глазами.

Рот был прикрыт напряженной узкой ладонью…"

"— Оля! — закричал он и схватил в охапку тонкую фигурку, завернутую в шинель. — Оленька?! Жива… Жива!

Девушка молча вырывалась, выкручивалась из его рук и дышала в лицо. А он, как безумный, шептал одно слово, одновременно и пугаясь его звучания, и наслаждаясь им:

— Оля, Оля, Оля…

Наконец она вывернулась, оставив в руках Андрея шинель, и побежала к водокачке. Растерявшийся было Бутенин пришел в себя, схватил Андрея за плечи.