Крамола. Книга 1

Конь стоял рядом и выщипывал траву, растущую у самой земли и потому хранившую больше влаги. Серые бархатистые губы лошади, чудилось Андрею, становились вдруг твердыми и жесткими, как каблук, когда с треском срывали крепкую степную траву.

Лошадь вскинула голову, раздув ноздри, настороженно повела ушами. Андрей встал на ноги, взял коня под уздцы и медленно пошел вдоль цепи красноармейцев, отыскивая взглядом комиссара. Шиловский оказался в тылу полка. Он сидел на земле, подложив под себя седло, а рядом, откинув хвост и вытянув шею, лежала загнанная насмерть лошадь; голубоватый, без зеницы, глаз был еще прозрачен и светел.

— Что случилось? — спросил Андрей, кивнув на коня.

— То и случилось, что видите, — уклончиво и недружелюбно бросил комиссар.

Конечно, лошадь под Шиловским была не ахти какая, но чтобы и ее загнать — это надо постараться. Интересно, куда он ездил?

Однако Андрей не стал вдаваться в подробности насчет коня, а предложил Шиловскому продолжить переговоры с противником и попробовать склонить белых к братанию.

Комиссар вскочил и мгновенно забыл о павшей лошади.

— Братание? — ухватился он за слово.

 — Вы что, сумасшедший? Брататься с предателями?!

— Мы же с немцами братались! — отпарировал Андрей. — А перед нами сейчас даже не чехи — русские! Они же вчера еще у красных были! Вы же умеете разговаривать с народом!

— С народом — умею! — звеняще проговорил Шиловский. — С предателями — не умею и не хочу!.. Не знаю, какой вы полководец, — он сорвал пенсне, — но политически вы человек беспомощный! Перед нами — враг! И тем опаснее, что предал идеалы революции!

— Но они же — наши, русские! — не сдавался Андрей.

 — Можно же как-то договориться!

— Попробуйте, — вдруг предложил комиссар. — Езжайте и попробуйте… Только хорошо ли это… Рассудите сами: красноармейцы рвутся в бой, а вы пойдете на сговор с врагом?!

— Они? — не поверил Андрей и показал рукой на невидимую в траве цепь. — В бой?

— А вы спросите у них, спросите! Хотят ли они брататься с предателями?!

Андрей помолчал, глядя в сторону противника. Тихо было там, будто и нет никого…

— Все это похоже на самоубийство, — пробормотал он. — Если и прорвемся — в крови потонем…

Комиссар глянул Андрею в глаза, покачал головой:

— Многого вы еще не понимаете… Даже что такое — революция.

И вряд ли скоро поймете. Нужно немедленно атаковать, не раздумывая.

Андрей отошел в сторону, постоял в какой-то словно бы забывчивой нерешительности, затем, словно враз опомнившись, вскочил в седло и поскакал.

— Пора! — подстегнул сам себя, ощущая привычные для такого момента щекотный озноб спины и светлую льдистость набегающих слез. — Атака! Атака!"

"Лошадь послушно вынесла его перед полком, закружила на месте.