Крамола. Книга 1

И особенно подробно о том, что произошло на Обь-Енисейском канале, когда вы преследовали банду Олиферова.

— Кому это нужно? — спокойно спросил Андрей, но Прудкин перебил, нажимая на голос:

— И главное — постарайтесь ответить на вопрос, верите ли вы, что в России можно построить самое совершенное общество, общество благоденствия. Допустим, в ближайшие двадцать лет…

— Отвечать не стану, — сказал Андрей. — Этот вопрос провокационный.

— Почему? Разве вы не можете ответить — да или нет?

— Могу… Видно, мне уже терять нечего… Но вы подводите меня под политическую статью!

— У нас нет еще никаких статей, — объяснил Прудкин.

 — Есть суды, ревтрибуналы, а уголовного уложения — увы…

— Кого эта интересует? — Андрей терял терпение. — Для кого писать?

Прудкин усмехнулся, защелкнул кнопку на портфеле."

"— Пишите для потомков, — сказал он. — В назидание… И поторопитесь. Не забывайте: революция требует оперативности. Некогда миндальничать, размышлять… Пишите быстро, коротко и определенно. У вас в запасе всего сутки!.. Да, кстати, — он достал из кармана перочинный ножик и, секунду поразмышляв, положил на стол.

 — Потом вернете.

— Значит, через сутки меня расстреляют? — неожиданно для себя спросил Андрей.

— Об этом не принято говорить, — отрезал Прудкин.

— Да-да, я знаю, — согласился Андрей. — Извините.

— У вас есть возможность выжить, — несколько помедлив, сообщил Прудкин.

Андрей взглянул на него и усмехнулся:

— Для этого я должен кого-нибудь выдать? Продать? Или оговорить?

— Для этого, — чеканя слова, произнес Прудкин, — вы должны правильно оценить ситуацию, в которой находитесь.

— Я ее уже оценил.

— Тем более…

Прудкин, недовольный чем-то, поморщился и вышел, чуть не столкнувшись в дверях с надзирателем.

Итак, срок — сутки, столько продлится, жизнь. Он открыл ножик, попробовал пальцем остроту лезвия и принялся чинить карандаш. Дерево было мягким, ровные стружки слетали на пол, сворачиваясь в колечки. Когда обнажился стержень, на колени посыпалась черная пыль.

Он вдруг вскочил, ощущая возбуждение: надо спешить! Спешить! В любой момент может что-то измениться в планах людей, властвующих над ним, и тогда он не успеет исповедаться, осмыслить и излить на бумагу всю сложную жизнь последних лет! А это нужно сейчас! Очень нужно!

Время — сутки.

А надо вспомнить и написать, что было с июня восемнадцатого, с момента, как его с братом и сестрой высадили из поезда в Уфе. Хотя нет, начать следует с конца зимы, когда его, больного тифом, вынесли из вагона и оставили на снегу. Но тогда будет не ясно, кто вынес и почему.