Крамола. Книга 1

Над избами курились легкие дымки: печи уже протопились, и теперь хозяйки наверняка ждали, когда сойдет с углей угар и можно закрыть трубы. Не скрываясь, он подошел к воротам Ульяна Трофимовича, повернул кованое кольцо. Во дворе забрехала собака, но из избы никто не выходил. Тогда он постучал в окно, и скоро на крыльце появилась жена конюха Пелагея — пожилая изработавшаяся женщина.

— Чего тебе? — спросила она. — Ежели хлеба, так нету. Нечего подать, родимый. Выгребли хлебушек…

— Не узнаешь, тетка Пелагея? Я Андрей, сын Николая Ивановича…

Шаль свалилась с ее головы, обнажив седые волосы.

— Господи!.. Барин? Да где же тебя узнать?.. Заходи, заходи, родимый. Откуда же ты такой идешь‑то?

— Домой вот пришел, — сказал Андрей.

— Нету же вашего дома более, — запричитала тетка Пелагея. — Не знаем, кто и спалил. Должно, Митька Мамухин, пакостник эдакий…

Он вошел в избу, прилип к горячей печи, прижался, распластав руки. Глинобитная горячая стена обжигала, но тепло не шло глубже кожи.

— Где же Ульян Трофимович?

— Ой, да не спрашивай, барин! — она заплакала.

— Какой же я барин? — тихо усмехнулся он, вжимаясь в печь.

 — Я теперь никто. Безродный и бездомный.

— Матушку-то видел ли свою? — всхлипывая, спросила тетка Пелагея.

— Видел…

— Святая она у вас, Любушка-голубушка, святая… А с лицом-то что сделал? Обморозил, поди-ка?

— Ранен был… Не заживает. Как проклятие!

Кожа на груди горела, спину встряхивал озноб.

— Вот и мой Ульян раненый, — загоревала и запричитала тетка Пелагея. — В лесу где-то лежит простреленный… Они ведь с Анисимом-то Рыжовым в партизаны ушли. Свободненский кузнец, помнишь ли?..

Она вдруг спохватилась:

— Ой, а как наши-то твоего отца грабить пошли — стыд и срам! Будто одурели мужики, будто бес вселился… Вот и наказание нам: теперь нас грабят — сил нету.

Корову-то я спрятала в лесу, да надолго ли? У многих нашли. Как приедут из Свободного — лютуют. В Свободном-то солдаты стоят. Уже неделю как пришли. Говорят, на всю зиму…

— Я погреюсь, тетка Пелагея, и уйду. Ты не бойся, — сказал Андрей, чувствуя, как сон мутит рассудок.

— Уж погрейся да иди, — согласилась она. — Ко мне каждый раз наезжают, всё про Ульяна выведывают. А я и сама не знаю, где он, родимый, нынче.

Может, и в живых нету… Ты полезай на печь, полезай. Я уж толкну тебя, если что…

Он поднялся по ступенькам и рухнул на горячее шубное одеяло…

Тетка Пелагея растрясла его, когда в окнах уже стояла тьма.

— Что же ты меня, тетка Пелагея, на ночь глядя гонишь? — без упрека спросил Андрей.

— Дак по ночам и приезжают, ищут… Я уж и так от окна к окну.

Андрей пропотел, рубаха прилипла к спине. Оказалось, что спал он в кожухе и шапке. Взяв узелок с едой, он поклонился Пелагее и пошел к двери.