Мама для наследника

Не хочу при нем раздеваться, мои нынешние кожа да кости не то зрелище, которое стоит демонстрировать.

— Тебя надо растереть, а у тебя самой даже пальцы толком не двигаются, не говоря уже о руках. — Правитель встает передо мной на колени, а я не верю в то, что вижу. И в то, что чувствую, тоже.

Он медленно, но уверенно убирает мои руки, сжимающие воротник куртки, подносит сжатые ладони к лицу, согревая их горячим дыханием. Потом стягивает с меня куртку, расшнуровывает завязки на рубашке мужского покроя и начинает стаскивать и ее. Я пытаюсь сопротивляться, но мужчина перехватывает мои руки, уверенно поднимая их вверх, и снимает рубашку. Я судорожно прикрываю небольшую грудь, а он только качает головой, принимаясь за завязки брюк.

— Не надо, — прошу я, понимая, как глупо и жалко сейчас выгляжу. Мокрая, растрепанная, выжатая до дна. Но повелитель будто не слышит.

Один за другим снимает ботинки, выливая из них воду, стягивает брюки сразу с бельем, а мне хочется плакать. Никогда не чувствовала себя настолько слабой и беззащитной.

— Все будет хорошо. — Такая знакомая фраза из чужих уст больше не успокаивает.

Меня трясет еще сильнее, а мужчина принимается растирать мне руки, плечи, спину, ноги, но дрожь не прекращается. Он прижимает меня к себе. На нем, как и на мне, нет одежды, и я упираюсь ладонями в голую грудь.

— Не бойся меня, — шепчет он мне на ухо, — пожалуйста, только не бойся.

Осторожный поцелуй в шею проносится по телу, как разряд. Потом — плечо, сгиб локтя, ладонь и каждый палец, еще дрожащий, но уже не от холода, не только от холода. И не от страха. Потом другая рука в обратном порядке: пальцы, ладонь, нежная кожа под локтем, плечо, шея. Я поднимаю взгляд, понимая, что последует дальше. И тону в бесконечном чувственном поцелуе. И если реку я могла остановить, то, что происходит между нами сейчас, остановить невозможно. Я полностью сливаюсь с этим мужчиной. Пугающим, временами слишком резким, слишком грозным, но, оказывается, таким ласковым, нежным и страстным.

Минуту назад я мерзла, а теперь горю. Но этот огонь не сожжет меня, я знаю. Очистит, обновит, как феникса после смерти, даст сил идти дальше. Я не могу и не хочу сопротивляться. Напротив, я больше не боюсь, смело глажу, ласкаю, целую. Но сил ждать нет у нас обоих. Мое тело, не привыкшее к любви и ласке, отдается сначала с болью. Но страсть выжигает боль, рождая чистое удовольствие, как до этого выжгла холод и лед внутри. Движения, то плавные и медленные, то резкие и быстрые. Мы друг в друге, не понимая, где заканчивается он и начинаюсь я. Мой крик наслаждения сливается с его криком, и я выгибаюсь, сначала отталкивая, а затем прижимая к себе самого невероятного из мужчин. И самого желанного.

Долго лежать в обнимку нам не дает холод.