Мама для Ромашки

Десять минут позора, как сказал дядя Паша. Вылетела из аудитории с пылающими щеками, но безумно счастливая. Руки все еще тряслись, а ноги подкашивались от пережитого стресса, но я справилась! “Отлично” — мое заслуженное и выстраданное. Красный диплом! Ребята из группы, кто ожидал своего вызова, искренне поздравили и попытали меня, что да как проходило. Выкрикивала и делилась информацией практически на бегу, потому что теперь не терпелось поделиться радостью с родственниками.

В рекордное время преодолеваю ступеньки, и даже каблуки и туфли не помеха моему радостному бегу, и вылетаю на улицу, залитую солнечным светом.

Достаю телефон, чтобы набрать дядьку.

— Папоська, Лиса идёт, — доносится до меня знакомый детский голосок.

Прикрываю взгляд от слепящего солнышка и вижу знакомый Додж. А рядом Руслан с огромным букетом нежно-розовых роз держит Ромашку за руку.

От ещё большего волнения, нежели на защите, сердце пустилось вскачь, да так, что мне пришлось остановиться на ступеньках и отдышаться. Сперло дыхание от одного только вида мужчины. Одет с иголочки: в костюм тёмно-синего цвета, галстук на пару тонов светлее.

Белая рубашка. На солнечном свете поблескивают массивные наручные часы. И малышка в белом платьишке, такого же цвета сандаликах, с неизменным Бубой в руках. Маленькая принцесса.

Оба стоят и, улыбаясь, смотрят на меня.

Я на трясущихся ногах спускаюсь со ступенек и, преодолев небольшую площадь перед универом, замираю напротив Беркутовых, не решаясь заговорить. Ловлю темный, голодный взгляд мужчины на себе и ощущаю, как стремительно краснеют щеки.

— А мы тебя тут здем, — как всегда, разряжает атмосферу Роберта. И бежит ко мне, обнимая за ноги, так как выше не достает.

 — Пливет.

— Привет, малышка, — треплю кудрявую макушку.

— Поздравляем с защитой, — наконец-то заговаривает наблюдавший за нами Руслан и протягивает мне роскошный букет благоухающих роз.

— Спасибо, — неловко принимаю цветы, мысленно восхищаясь этими пышными и нежными бутонами. — Так вы… — пытаюсь как-то начать разговор, но мой словарный запас заморозили до неприличия.

— А мы хотели тебя плигласить в лестолан. Папа говорит, сто там осень класиво. Поехали? — лопочет Ромашка. Перевожу взгляд на Руса, он машет головой в сторону машины.

— Поехали? — вторит своей дочери.

— Позалуста.

— Ну, как тут отказаться? — нервно выдыхаю, усмехаясь. — Поехали.

Ромашка вообще для меня запрещенный прием, и Руслан, кажется, это прекрасно знает, раз так хитро улыбается, пока мы усаживаемся в машину.

Букет лежит на заднем сидении, занимая почти всю половину сиденья рядом с ребенком. Роберта в своем кресле, как всегда, о чем-то мило болтает. Мы же молча смотрим на дорогу, лишь изредка поглядывая друг на друга.