Мама для Ромашки

Нет, мы часто говорим друг другу, как любим, но вот так — впервые. И тут я задумываюсь: если есть связь между матерью и ребенком, почему такой же связи не может быть у чада с отцом?

Да, Беркутов, становишься старым и сентиментальным.

Подъезжаю к рабочей парковке, и тут в глаза бросается уже знакомый байк, также подъезжающий к парковочному месту. Чуть поодаль притормаживаю, чтобы не привлекать к себе внимание водителя, и с любопытством наблюдаю за гонщиком."

"Водитель в джинсовке и белых кедах ставит байк на подножку и… снимает шлем. Твою же бабушку! Мои догадки подтверждают рассыпающиеся по плечам светлые, слегка вьющиеся локоны. Да не может же она еще и гонять на такой махине! В голове не укладывается, насколько мне досталась нетипичная сотрудница.

Пока сижу и большими от удивления глазами пялюсь на Алису, замечаю, что девушка одета в абсолютно нерабочую форму, что заставляет меня задуматься: а не собралась ли она уходить от меня? То есть из моей фирмы. Торопливо глушу двигатель и вылетаю из машины следом за Лисой. Если собирается уволиться — не отпущу. А если просто решила устроить бунт, явившись на работу не в офисном стиле… решим по ходу. Прибавляю шаг, чтобы не потерять ее соблазнительную фигуру в обтягивающих джинсах, и стараюсь сильно не светиться, чтобы не заметила.

Тем временем, оказавшись в здании, девушка, махнув рукой охране, что вызывает улыбку, ретируется в сторону уборных на первом этаже. Крепко прижав к себе рюкзак, тот же, что и накануне, скрывается за дверью. А вот это уже интересно. Останавливаюсь у стойки с буклетами и жду, поглядывая на наручные часы.

Минута, две, три.

Жду-то, как оказывается, совершенно не зря. Удивительная трансформация из байкерши в офисного сотрудника проходит на ура, и девушка с единственной несуразной вещью — рюкзаком на спине — торопливо покидает уборную и, не оглядываясь, скрывается за дверьми лифта.

Вот и ответ на мой вопрос. И чей байк, и зачем ей рюкзак.

Сам же следом захожу в другой лифт, сталкиваясь там с Олесей, и выходим на своем этаже тогда, когда за девушкой закрывается дверь в ее кабинет. Да уж, чем дальше, тем больше неожиданных подробностей я узнаю.

Ухмыляюсь, поглядывая на дверь ее кабинета, и все-таки заставляю себя заняться делом.

Однако день совершенно не хочет клеиться, так как я не могу найти слов для извинений. Да, как школьник, нашкодил и теперь боюсь, что меня с моими глупыми речами просто пошлют на все четыре стороны. От самобичевания меня отвлекает нарисовавшийся на пороге Марат.

— К тебе можно? — заглядывает в кабинет.

— Почему спрашиваешь, — встаю навстречу ему, протягивая руку для приветствия.

— Да я уже пару раз постучал, но ты не ответил, — хмыкнул друг. — О чем мечтаешь?

— Это уже входит в привычку, — бубню себе под нос.