Мама для Ромашки

Оставшийся день пролетает незаметно, в начале шестого Олеся заглядывает в кабинет и сообщает, что уйдет сегодня раньше, молча киваю и сам собираясь. На парковку спускаюсь за двадцать минут до конца рабочей смены. Забираюсь в авто, приготовившись ждать появления своей байкерши, когда мобильный начинает трезвонить.

Няня.

— Нина Федоровна, буду через час, как мы и договаривались, — отчитываюсь, вполне успевая освободить ее от своего маленького ураганчика к семи часам.

— Руслан Данилович, да я не по этому поводу звоню, — странные нотки прорезаются в голосе женщины. Она явно недовольна.

— Насколько небольшая? — напрягаюсь, — что-то с Ромашкой?

— Нет, наш ангелочек в порядке. Но вам все равно лучше как можно быстрее вернуться домой.

— Нина Федоровна, что происходит, вы можете толком объяснить?

— Да тут… — женщина не договаривает, слышу недовольное ворчание в трубке и противный женский визг на заднем плане. Внутри все заледенело, а рука на руле сжалась с такой силой, что костяшки побелели. Да нет, проклятье, не может это быть…

— Русланчик, привет.

Нелли.

Откидываю голову на подголовник и закрываю глаза, потирая переносицу.

— Какого х… черта ты делаешь в моем доме?

— Любимый, давай ты приедешь, и мы поговорим. Хорошо?

Любимый. Да точно, три года назад на фиг ей не нужен был ни я, ни новорожденная дочь. Очевидно тот ее “любимый” обанкротился.

Злости столько, что приходится сжать челюсти, чтобы не наговорить матери Ромашки все накопившиеся “слова любви” за эти годы.

— Собирайся, — говорю спокойно в трубку, — и уезжай.

Но меня уже на том конце провода явно никто не слушает. Связь обрывается.

Какого черта она появилась снова в нашей с Робертой жизни? И снова, когда у меня все только начинает налаживаться, она опять врывается, как смерч, сметая все на своем пути к чертям собачьим.

Выдыхаю, заставляю себя взять в руки, завожу машину и срываюсь с места. Спокойно, Беркутов, нужно для начала выяснить, зачем она вернулась, а уже потом шашкой махать. В конце концов, Роберте нужна мать. Каким бы я не был залюбившим ее батей, материнское тепло никто не заменит.

До дома долетаю запредельно быстро. Бросаю машину у ворот и как только переступаю порог, ко мне с объятиями несется Ромашка.

— Папуля плиехал, — улыбается малышка, — я соскусилась, — залетает ко мне на руки, повиснув на шее, как маленькая обезьянка. А уже следом за ней походкой от бедра выплывает Нелли.

Деньги творят чудеса. За эти годы женщина не изменилась совершенно. Моложе меня всего на пять лет, но на лице ни единой морщинки. Как всегда, идеальное платье на идеальной фигуре, укладка светлых локонов — волосок к волоску, а взгляд ледяной, в противовес довольной улыбке на губах.