Мандаринка на Новый Год (СИ)
История о том, что счастье рядом. Они знают друг друга с детства. И даже вполне хорошо и по-дружески относятся друг к другу. Он для нее — смешной, но надежный. Она для него — красивая, но стерва. Она не видит в нем парня, на которого стоит обратить внимание. Он не видит в ней девушку, которая может быть рядом с ним. Все меняет одна ночь. Волшебная новогодняя ночь. Эта история похожа на шар на новогодней елке — такая же круглая, блестящая, где-то даже аляповатая и в то же время — хрупкая. А еще в ней отражается немного искаженная физиономия автора.
— Отдайте, это мое! Меня тетеньки угостили. Отдайте…
— Да что вы творите?! — не выдерживает одна из мам, лежащих тут же, в этой палате, с ребенком. — Девочка и так сирота, из детдома. А вы ее еще и последнего лишаете. Жалко вам что ли? Мы угостили, а вы…
— Нельзя ей! — резко поворачивается к взрослым медсестра. — Нельзя. Говорили же! Ни пряников, ни печенья, ничего мучного ей нельзя! Господи, ну она-то маленькая, дурочка еще…
— Как вам не стыдно!
— Да это вам должно быть стыдно! Вы-то взрослые люди, матери! Все, пойду дежурному врачу пожалуюсь!
Уже отбой, но свет не гасят, девочка из детдома лежит на кровати, уткнувшись в стену, тихо плачет. Рядом, через пару коек, возмущенно обмениваются мнениями две мамаши — о жестокости и душевной черствости медперсонала отделения.
— Анютка, скажи мне, что Галина Михайловна пошутила, — в палату заходит рыжеволосый молодой врач. — И что ты не лопала эти пряники, а они у тебя просто так в тумбочке лежали.
— Меня тетеньки угостили! — девочка отворачивается от стены.
— Тетеньки идиотки, — невозмутимо парирует доктор. — А ты знаешь, что тебе нельзя пряники. Ну, лопала?
— Лопала, — упрямо.
— Сейчас ремня всыплю.
Одна из мам возмущенно охает, но Аня Перфилова нисколько не пугается.
— Не всыплете.
— На спину ложись и ночнушку поднимай.
Девочка переворачивается на спину и привычно задирает рубашку, демонстрируя дешевые хлопчатобумажные трусики в катышки и измазанный зеленкой длинный безобразный шов во весь маленький детский живот. Пара уверенных движений взрослых пальцев, и девочка вскрикивает.
— Здесь?
— Да?
— А тут?
— Да!
Врач со вздохом встает с кровати.
— Лежи пока… Аня.
А потом делает пару шагов, становясь в центре палаты, складывает руки на груди. И начинает говорить — ровно, спокойно. Впрочем, до конца выдержать этот тон у него все равно не получается.
— У девочки спаечная кишечная непроходимость. Вы знаете, сколько раз ее оперировали? В предпоследний раз — полгода назад! В последний — пять дней назад. Ей нельзя мучного! У нее диета! А вы… Да, конечно, врачи и медсестры злые! А вы, мать вашу, добрые самаритянки! Облагодетельствовали сиротку!
— Да какое вы имеете право так с нами разговаривать?!
— А какое вы имеете право нарушать врачебные предписания?! Да еще относительно чужого ребенка?!
— Мы не знали…
— Пи… врать мне тут не надо! Всех предупреждали! Я! Сам! Лично! А можно еще мозги включать и подумать — может быть, девочке мучное не от природной жестокости запрещают есть? А для этого есть причины?
— Ну, извините, пожалуйста!"
"— Засуньте себе свои извинения, знаете, куда?! — он сжимает губы, сдерживая себя.
Похожие книги
Мысленным взором
Леди-Стерва 2
Тринадцать
Парни из старшей школы
