Мандаринка на Новый Год (СИ)

Было нереально хорошо, и в тот момент ничего не хотелось. Вообще. Но потом он все же собрался с мыслями.

— Ты как? — он смотрит на нее, лежащую рядом с ним.

— Нормально, — она отвечает ровно, глядя в потолок.

— Нормально и…? — Ник поворачивается всем телом к ней, подперев голову рукой.

— И не больно, — все так же глядя в потолок.

— Не больно — и все?

— Ну… — она склоняет голову набок, прижимаясь к плечу щекой, будто с этой точки ракурс лучше. — В конце стало даже… немного приятно.

— Капец, — он со стоном откидывается обратно на подушку. — Вот сейчас у меня образуется комплекс неполноценности размером с Гренландию!

— Почему? — он все-таки умудрился оторвать ее от созерцания потолка.

— Потому что это самый большой в мире остров!

— Молодец! Садись, пять тебе по географии. А комплекс неполноценности-то тебе зачем?

— И без него бы прекрасно обошелся.

— Ну и?…

— Я лежу в постели с самой красивой девушкой, которую только видел в своей жизни. У нас только что был секс. И единственное, что она почувствовала со мной — это «в конце стало немного приятно». Кто я после этого? Лузер!

— Ну, извини, — невесело усмехается Люба. — Что ж делать… если я такая… невосприимчивая. Фригидная, видимо, — блещет познаниями. — Не зря же до таких лет… хм… в девках засиделась.

— Люб, ты несешь бред.

— Угу. А ты с Гренландией — образец адекватности.

Она снова переключает внимание на потолок.

Похоже, выбор у него очень простой. Или смириться с этим взглядом в потолок и «невосприимчивостью». Или попытаться шугануть своих тараканов. Ник вздохнул. Нет ничего труднее, чем бороться с собственными комплексами. Живучи, сволочи.

Глава седьмая, посвященная обоюдному сеансу психотерапии и его последствиям

Нет, он мог, в принципе. Когда опаздывал утром, мог за Варькой допить кофе из ее кружки. Или промокнуть лицо полотенцем, которым недавно пользовался после бритья отец. И даже особых неприятных ощущений не испытывал. Ведь это все-таки свои люди. Семья. Но в целом, одного непреложного факта это не отменяло. Ник Самойлов был довольно брезглив. «Патологически брезглив», — утверждал отец. «Он просто очень чистоплотный мальчик», — так пыталась оправдать его мать. Они оба были правы. Ник действительно очень щепетильно относился к вопросу гигиены. В первую очередь, своей собственной. А что касается других… Он и в самом деле брезглив, что уж тут поделаешь. Причем, на работе это никак не сказывалась. Во-первых, там строгие санитарные нормы. А во-вторых… Это же дети, и они имеют право, и они, в конце концов, болеют, и именно поэтому… С взрослыми все обстояло иначе."

"Такая классная штука, как секс, заставила его пересмотреть свои гигиенические требования к другим.