Мандаринка на Новый Год (СИ)
История о том, что счастье рядом. Они знают друг друга с детства. И даже вполне хорошо и по-дружески относятся друг к другу. Он для нее — смешной, но надежный. Она для него — красивая, но стерва. Она не видит в нем парня, на которого стоит обратить внимание. Он не видит в ней девушку, которая может быть рядом с ним. Все меняет одна ночь. Волшебная новогодняя ночь. Эта история похожа на шар на новогодней елке — такая же круглая, блестящая, где-то даже аляповатая и в то же время — хрупкая. А еще в ней отражается немного искаженная физиономия автора.
Он снова подается вперед, упираясь пахом в свои руки, как в буфер. Наклоняется вперед, прижимается губами к уху:
— Так нормально?
— Да…
— Хорошо… — начинает двигаться — сильно и размеренно. — Я постараюсь не до упора… Если будет больно… не молчи… хорошо?…
Она только кивает. Все, навык речи временно утрачен. Двигайся, мой хороший, двигайся быстрее…
А потом они сидели рядом, тяжело дыша. Ник привел свое белье и джинсы в некое подобие порядка, она лишь просто одернула трикотажное платье вниз, до середины бедра.
— Даже раздеться не соизволили. Это и сексом-то назвать нельзя… — голос ее тихий, чуть громче его шумного дыхания. — Просто совокупление… как у животных.
— Ага, — довольно выдыхает он. — Классно было.
Лишь спустя пару минут до него доходит, что сказал он что-то явно совершенно не то и невпопад.
— Люба… — он находит ее ладонь на сиденье дивана. — Люб, ты же не…"
"— Знаешь, — она смотрит в сторону окна с короткими бежевыми не задернутыми жалюзи — Я раньше… до того, как получила реальный сексуальный опыт… Ну, я думала, представляла, как это может быть. — Голос ее звучит… как-то безжизненно. Очень размеренно, словно не было только что в этой комнате стонов, всхлипов, словно не она только что стояла на коленях на этом диване, умоляя его двигаться быстрее. — Мне всегда представлялось, что это будет на шелковых простынях. Цвет… ну, разный, в зависимости от настроения. Но чаще всего — либо темно-бордовый, либо черный. Да, почему-то, чаще всего, черный.
— Люба…
— И свечи обязательно по периметру комнаты, — она его словно не слышит. — Много-много свечей, пламя мерцает. И еще лепестки роз, — она то ли всхлипнула, то ли усмехнулась. — На кровати. На черном шелке красиво, наверное. И запах от них…
— Люба, послушай…
— И шампанское у кровати непременно — в серебряном ведерке. И какая-то музыка… Хотя, насчет музыки не уверена. Вот такая вот банальщина, представляешь? Наверное, я просто перечитала слишком много всяких глупых женских романов. Да, точно. А на самом деле все… вот так.
— Люба, посмотри на меня. Пожалуйста.
Она послушно поворачивает голову. Нет слез в глазах. Даже нельзя сказать, что она расстроена или обижена. Хуже. Вот это едва читаемое напряжение в уголках губ. Этот вздернутый подбородок. И размеренный голос. И лед в глазах. В данный момент она презирает. Себя.
Накатило кристально ясное осознание, что он должен сию минуту что-то сказать, чтобы убрать эту горечь из ее глаз, губ, голоса. Будь проклято его вечное косноязычие! Наверное, надо просто сказать, что чувствуешь. Уж как получится. Уж какими найдутся словами. Но молчать нельзя.
— Люб, ты хоть представляешь, что я чувствую?
— О чем ты? — волоски на руках дыбом встают от ее ровного безжизненного тона.
— Я… я понимаю.
Похожие книги
Мысленным взором
Леди-Стерва 2
Парни из старшей школы
Бабий ветер
