Маневры 3

Аккуратно открыв водительский люк, я высунул голову наружу и громко крикнул: — Всем стоять, не двигаться! При попытке сопротивления, открываю огонь на поражение!

После моих слов фонарик мгновенно погас, но человек продолжал оставаться на месте. В колонне защелкали затворы, но никто не стрелял.

— Эй, в колонне, я что, неясно сказал?

Повернувшись назад, стоящий у ворот крикнул: — Отставить! Не стрелять!

— Кто командир? Подойдите ко мне! — скомандовал я.

Красноармейцы Коровина приоткрыли ворота, а он сам провел вошедшего в ворота к БТРу. Я пригласил подошедших в машину.

Закрыв люк, я включил внутреннее освещение. После темноты, неяркий свет плафонов казался всем нам ослепительным, и мы дружно щурили глаза, Коровин даже прикрылся ладонью. Привыкнув к свету, я стал рассматривать вошедшего, он рассматривал меня, а Коровин крутил головой, с любопытством рассматривая внутренности БТРа.

— Командир взвода отдельного артдивизиона, лейтенант Негурица. — представился я.

— Начальник склада 622-го полка 124-й стрелковой дивизии, старшина Рябоконь.

Рябоконь нам рассказал, что когда начался ночью артобстрел, паники не возникло.

Все подразделения полка сразу же, в соответствии с боевым распорядком, заняли свои позиции в районе сосредоточения, вдоль границы, которую атаковали немецкие части. После того, как перед обедом связь с командованием дивизии не восстановилась, а посланные в штаб посыльные не вернулись, он принял решение готовить обоз и двигаться на восток. Вобед, вплотную подошли к Порицку, то ему приказали вывозить имущество в Милятин и далее в Горохов на дивизионные склады. Когда они вышли на дорогу ведущую в Милятин, то оказалась, что она была забита бегущими от войны жидами. Поэтому они свернули левее и по знакомой грунтовке двинулись сюда, поскольку не раз и не два получали тут в основном боеприпасы. По пути к ним присоединились еще человек тридцать. Это были легкораненне пограничники выносившие своих тяжелых и солдаты из тыловых служб их дивизии. Стрелковое оружие — карабины и винтовки, три автомата ППД и два пулемета ДП, но патронов крайне мало, а некоторые солдаты из тыловиков, вообще без оружия.

Дав команду Рябоконю размещать людей на отдых, а Коровину — пополнить прибывших боеприпасами и раздать винтовки тем из прибывших, у которых не было оружия, я стал вызывать дивизион.

Ответивший мне радист дивизиона, сказал, что со мной будет разговаривать «Второй». Доложив начштаба Едрихину все, что мне стало известно от Рябоконя, я спросил, какие будут дальнейшие указания. Ответом мне было указание ждать. Внутри БТРа было невыносимо душно, и я выбрался наружу. Черезворота склада втягивался казалось бесконечный обоз, повозки которого тащили изможденные долгим переходом лошади.