Маневры 3

Гаубица сто пятьдесят два мэмэ, три пулемета. Выстрел был равен по стоимости трем парам хромовых офицерских сапог. Лобовая броня, увы, семьдесят пять миллиметров. — И спрашиваю механика, которого взял на этот танк: — Вот ты бы, гвардии ефрейтор, согласился на таком воевать? Знаешь что он ответил?

— Догадываюсь… «Нет»?

— Именно, «нет»! А ведь на такой технике немцев победили! Ну вообщем, набросили тросы, зацепили дедушку. Мир праху его. Начали мы стаскивать танк с прицепа. Но ""Клим"", бурый от слоя консервирующего покрытия, трогаться с места не хотел. Катки словно бы приросли к тракам. «Обороты!», командую водителю БТСа. Облако выхлопных газов от него накрыло КВ, и никто не уловил момент, когда из сизой этой пелены вдруг прорвался короткими толчками дым совершенно черный. Представляешь ""Клим"" ожил! Гусеницы, силком протащенные по железу трейлера, запустили двигатель, и некогда оставленный на передаче ""Клим"" душевно долбанул в корму моего БТСа, а тот вильнул в сторону, и буксировочные тросы слетели, и освободившийся танк тронул с места сам по себе. Он медленно шел по прямой, подминая болотный кустарник. Мой ефрейтор дурашливо заорал: «Нечистая!», и бросился следом.

— Фантастика! — восхищенно протянул я, — а дальше что?

— А дальше, на непривычно высокую корму старого танка воин-гвардеец, ч одной соплей на погоне вскочил так борзо, что треснул на жопе ушитый комбинезон. И самое обидное, понимаем, что надо остановить этого вдруг ожившего ветерана, а сделать ничего не можем — наши башенные ключи не подходят! Плюс к этому в душе такое жуткое состояние, мне вдруг показалось, что экипаж-призрак шел в атаку. Последнюю. Вообщем ""Клим"" остановило только то, что метров через триста выгорел ничтожный остаток топлива в его баках. Мы запыхавшиеся столпились перед танком. Ефрейтор опять отколол: — Эй, дед, выходи! Война уже кончилась! — и постучал ключом по старой броне. Ему кто-то нахлобучил ему шлемофон на нос...

— Николай, а ты помнишь, в каком направлении двинулся кавэ? — спросил я.

— На Запад! — ответил капитан Денежкин. — На Запад!

Вот такую, странную, отдающую мистикой историю рассказал мне этот танкист. Понятно, что мужик не в себе, весь день на взводе и ему надо выговориться. Вот он и нашел мои уши. Словно читая мои мысли, капитан продолжил:"

"— Прапорщик, ты не думай ничего такого, мне кому-то рассказать... — и переводя разговор на другое, продолжил — Я вижу в колонне есть такой же КВ, что с ним?

— От близкого разрыва, сошел с места двигатель...

— Варить надо...

— Поэтому и тащим в дивизион...

— Так ты не сам?

— Не-е-е, нас много, пока человек пятьсот.

— Тогда живем! Ключ башенный нужен, пошли.

Придержав его за рукав, сказал: — Погоди, капитан, с погонами не ходи туда не надо.