Маникюр для покойника

Боясь, что Костя узнает в раннем детстве о наличии брата, женщина сделала все возможное, чтобы мальчики не встречались. Многим такая предосторожность покажется странной, но была одна деталь. Котя и Славик уродились невероятно, фотографически похожими друг на друга, подобное сходство могли иметь лишь братья, а ни Анна Федоровна, ни Наталья не хотели, чтобы правда вылезла наружу. Первая стеснялась того, что отдала сына на воспитание, пусть и золовке, но все равно в чужие руки, вторая хотела, чтобы Славик считал матерью только ее.

– Не бросай его, – шептала Наталья, цепко держа Анну за руку, – слышишь, не бросай.

Помоги встать на ноги да расскажи детям правду.

– Какую? – вздрогнула Анна.

Наталья недобро усмехнулась:

– Ладно, видишь, умираю, так что кончай прикидываться, свяжись с отцом Славика.

– Что ты несешь, – помертвевшими губами зашептала директриса, – Сергей умер много лет назад.

Наталья перестала усмехаться и глянула на золовку огромными бездонными глазами, на секунду Анне показалось, что какая-то непонятная сила затягивает ее в омут.

– Неужели считаешь меня такой дурой? – прошептала Наташа.

 – Я давно все поняла. Сергей скончался в сентябре, Славик появился на свет на следующий год в августе. Посчитай сама, выходит, ты в ноябре забеременела, через два месяца после кончины супруга.

– Я просто переходила срок, – отбивалась Анна.

– На два месяца? И потом, странно как, вы с Яной и Костей в тот год отправились на дачу в начале мая, ты все говорила, что сердце болит, и даже с работы ушла. Виданное ли дело, директору школы не дождаться окончания учебного года, а в августе ты уже меня к младенцу позвала и забрать предложила.

Ты ведь ни декрет не брала, ни отпуск не оформляла, небось сразу подумала мне мальчонку отдать, знала ведь, что я всю жизнь о ребенке мечтала. И молчать ты придумала, а я согласилась. Небось только Яна и знает. Молодец девчонка, не выдала тайны.

Анна Федоровна чувствовала себя на грани обморока. Сестра мужа откинулась на подушку и сказала:

– Знаю, ты коммунистка и ни в бога ни в черта не веришь, но поклянись на моем нательном кресте, что не бросишь ребенка, он оступился, но он твой сын.

Директриса взяла ледяными пальцами теплый кусочек серебра и прошептала:

– Клянусь."

"– Вот и хорошо, – удовлетворенно вздохнула Наталья, – на такую клятву даже ты не наплюешь!

Анна Федоровна просидела в больнице до утра, а Наталья Федоровна словно посчитала свою миссию на земле законченной и скончалась, едва стрелки часов подобрались к семи.

Директриса приехала домой и рассказала сыну правду, но не всю. Домыслы золовки об отце Славы она повторять не стала.

Котик перепугался безумно.