Маникюр для покойника

ГЛАВА 15

Утром, избавившись от старших и велев младшему читать параграф по истории, я вылетела из дому. В голове царила сумятица. Нина, по счастью, оказалась жива, я дозвонилась до нее около десяти вечера и велела соблюдать крайнюю осторожность. Но женщина отреагировала вяло:

– Кому я нужна.

– Могут залезть в квартиру…

– У меня брать нечего…

Я швырнула трубку – ну не дура ли!

Впрочем, документы скорей всего у матери или у Яны. Интересно, кто живет на Нечаевском, 15?

Неужели гориллоподобный Слава? Что-то слишком часто всплывает это имя, может, это один и тот же человек? Даже наверняка! И если он и в самом деле имеет квартирку по указанному адресу, тогда… Тогда, наверное, там и прячет Катю!

Не чувствуя пронизывающего ледяного ветра, я неслась к метро.

В голову пришел гениальный план. Предположим, не найду документы… Зато обнаружу логово похитителя! Ну не сидит же этот Слава целыми днями дома? Значит, так, отыщу мужика, прослежу за ним, дождусь нужного момента, взломаю дверь и освобожу Катю."

"Пересаживаясь в троллейбус, я немножко поостыла. Взламывать дверь – трудная задача, одной не справиться. Катю небось приковали цепью к батарее, и в прихожую ей не выйти… Надо достать отмычки! Но где их берут? Ведь не в магазине же спрашивают…

Ноги быстро добежали до нужного дома, и, отыскав квартиру, я принялась жать на звонок.

Резко щелкнул замок, и на пороге появилась бабуся, одетая самым невероятным образом. Худенькое, даже щуплое тельце обтягивал ярко-желтый сарафан с голубыми полосками. С морщинистых щиколоток спадали беленькие хлопчатобумажные носочки, а аккуратные, совсем детские ступни были засунуты в сабо.

– Яночка, – всплеснула бабуся руками, – а я уже на улицу собралась, за хлебушком.

Давай вместе прогуляемся, только голову от солнца прикрою, а то напечет.

И она схватила тоненькой, как веточка, рукой широкополую соломенную шляпу с розовой лентой на полях.

Я почувствовала себя действующим лицом в пьесе абсурда. На улицу в сарафане в середине ноября?

– Боюсь, вы замерзнете, лучше потеплей одеться.

– Что ты, милая, там жара, – настаивала старушка, – июнь в разгаре.

– Нет, ноябрь, – безнадежно пробормотала я, стаскивая куртку.

Теперь понятно, почему Яна отправила меня сюда. Никакого Славы тут нет, на Нечаевском проживает больная маразмом бабушка, скорей всего, мать Михайловой, вот она и волнуется, как там безумная.

Старушонка тем временем прошлепала на кухню. Я за ней.

– Хочешь чаю, Яночка?

Я медленно кивнула.

Бабуся подошла к плите и попыталась повернуть ручку. Но не тут-то было, их не оказалось на месте. Из белой эмали торчали лишь железные палочки, такие не повернешь голой рукой. Кто-то явно постарался, чтобы бабусёк не включила газ. Впрочем, на кухне были приняты и другие меры предосторожности.