Маньяк между строк

– Звонки по домофону, конечно, могут быть средством запугивания, но больше похоже на проверку: дома или нет, – наконец сделала предположение Вика. – Нехорошо.

Было решено понаблюдать за ситуацией один день и одну ночь, а потом идти с заявлением в полицию. Виктория настаивала на обращении в полицию сразу же, сегодня, как только положит трубку. Но Инна отказалась наотрез.

Филипп оприходовал студенческий спортивный зал с большим удовольствием и феноменальной скоростью. Пока филологи молча бродили между коробками, приноравливаясь, с чего начать и куда вернее будет забросить первые неводы научного анализа, кот уже практически обжился. Кажется, Филе здесь нравилось все: много места, большое количество женщин, коробки с бумагами, на которые можно забираться, как на горные вершины, прятаться, опасно балансировать или никем не замеченным сворачиваться калачиком каждый раз в новом месте. Больше всего я опасался, что он в очередной раз подпишет в своей манере пару-тройку жалоб, но он будто осознал важность своей миссии и не только не портил муниципального имущества, но, напротив, расхаживал по залу, словно император перед своими войсками, зорко контролируя, не филонит ли кто в работе. Коробки он сразу записал на баланс собственной вотчины и строго контролировал, когда кто-то подходил за очередной порцией бумаг."

"Если кто-то из девушек начинал слишком громко смеяться или слишком долго обсуждал очередную жалобу, то Филипп запрыгивал к одной из провинившихся на стол, терся, мурлыкал или даже ложился своим шерстяным животом на бумаги, подсказывая, чем на самом деле надо заниматься. Вел он себя настолько осмысленно, что я даже вдруг подумал, а не от безделья ли мой кот творит все свои многочисленные хулиганства? Быть может, в черном мохнатом облакообразном теле заточен настоящий политический ум, эдакий кошачий Макиавелли или Гай Юлий Цезарь, которому тесно и тошно среди неги и роскоши обычной кошачьей жизни. Странно, но Филипп как будто подключился телепатически, время от времени посматривал на меня взглядом, полным какого-то глубокого невысказанного значения. И мне казалось, что он пытается передать что-то вроде: вот видишь, какой я полезный, а ты меня в гостиницу для животных.

И хотя тот же Николай Васильевич приписывал котам и кошкам, особенно черным, исключительно темную, бесовскую силу, у тех же древних греков есть поверье, что коты хоть и ходят на стыке миров, но в трудной ситуации всегда выступают на стороне своего человека. Кажется, впервые за историю наших с котом непростых взаимоотношений я готов был согласиться именно с греками. Удивительно, но после истории с деревом Филипп, кажется, признал во мне своего.