Маньяк между строк

 Обратите внимание! А в эту историю великой любви я вложил всю свою душу, можете себе представить, как я страдаю от этого? И далее…

Я же не имею с этого ни копейки, едва свожу концы с концами. Бедствую. Занимаю деньги. А вот и главное! Прошу понять меня в моем бедственном положении, посочувствовать и оказать помощь и поддержку…

Выяснилось, что Вера подробно изучила материалы эксперимента, проведенного Викторией в ее первый приезд в психиатрическую лечебницу. И эти факты тоже чудесным образом укладывались в ее теорию. Когда Виктория просила Шляпника пересказать это письмо, то фразу с просьбой «понять» и «посочувствовать» он вообще исключил, настолько неважной она ему показалась.

– Значит, Шляпник не Правдоруб? – уточнила фитоняша.

– Шляпник точно не Правдоруб, – убежденно заявила Вера, еще не знакомая с последними данными расследования. – Более того, Правдоруб – скорее всего является женщиной!

Свой причудливый анализ ученая дама продолжила, лихо проводя параллели между речью светила отечественной словесности Николая Васильевича Гоголя и сумасшедшего маньяка-убийцы из Ставроподольска.

– Примеры эмоциональных вызовов встречаем и в других письмах, написанных Правдорубом от лица несуществующих людей, но совершенно не характерных для дневниковых записей Шляпника, который чаще сосредоточен на фактах. Жалоба Мошанкина – письмо номер 2 – о нотариусе, который отказался засвидетельствовать имя Антихриста, больше похожа даже не на жалобу, а на кликушество, на плач. Вот послушайте это письмо. – И Вера начала выразительно зачитывать: – Но только, представляете, что помешало такому простенькому делу?! Это и не дело даже, а долг. Святой долг каждого. Родина-мать зовет! А нотариус Пятницкий Владлен Эмильевич наотрез отказался свидетельствовать мое имя, мне по праву принадлежащее, для того чтобы соблюсти известные миру пророчества. Пятницкий сослался на отсутствие полномочий. Также нотариус Пятницкий В. Э. в издевательской форме рекомендовал мне подтвердить мой статус в городском психоневрологическом диспансере. Это больно задело меня, подкосило и так слабые силы, долго не мог прийти в себя.

Ухтомская сделала театральную паузу и взялась за следующее письмо:

– Письмо номер три. Заправки строятся в прямой близости к спальным районам и жилой застройке, чтобы в назначенный час испепелить маленьких деток, стариков, женщин и мужей их. Допустимо ли превращение нашего города в огненный крематорий? Боль и отчаяние сжимают душу и сердца небезразличных. Я только один из них, смотрящих, но не видящих. Сколько еще безвинных сироток скормим злобному змею?

Филологические девы внимательно слушали свою преподавательницу, как и мы с Викой.