Маньяк между строк

Прекрасно! – кивнула тетка, улыбнулась и снова продолжила сыпать вопросами: – А куда заведующая собралась?

– Намолотила себе поездку в Испанию на два месяца, вроде как стажировка, и боится страшно, что тут без нее переворот совершится.

– Вами?

– Может быть. Если честно, то я сама хотела взяться за этого маньяка. Но так как я на кафедре работаю, а не в прокуратуре, как вы, то запрос должен был через кафедру пройти. Ну Ларькова и уперлась, ни в какую представление не подписывала, мол, у преподавателей полная загрузка, у меня еще и докторская диссертация на выходе, никак нельзя никому поручить. Да и муж был против. Дело серьезное, а опыта у меня и вправду маловато.

Теперь наконец стала понятна странная реакция заведующей на предъявленные мною документы из Следственного комитета. Сочла за происки конкурентки. А конкурентку она, видимо, побаивалась. Хоть капитан Ухтомский всего лишь капитан, но непосредственно в команде Мняцакяна работает. Да и Вера в научном плане противник сильный. Как и предположила Вика, высокий контекст не имел к нам ни малейшего отношения. Однако местечковая война престолов могла существенно повлиять на наши планы, и этот факт внушал серьезные беспокойства.

– Хорошо, – улыбнулась Виктория. – Будем считать нашу встречу на парковке судьбоносной. Давайте по значимым фигурам на кафедре теперь пробежимся. На кого можно опереться?

И тут мне показалось, будто в общественном туалете прорвало канализационный стояк.

– Нина Рыбникова, тридцать семь лет, – начала Вера Андреевна не без удовольствия. – Симпатичная давалка, которую приглашают на конференции не ради докладов, а из-за безотказности. Фоткается со знаменитыми филологами и писателями, ведет блог, где выкладывает фото. Очень тем гордится. Не замужем. Ирина Корсакова, пятьдесят пять лет. Умная, но ленивая. Давно на все забила, ждет пенсию. Замужем, двое детей. Екатерина Дрын, тридцать девять лет. В определенный момент женщина входит в возраст, когда ей все начинают желать жениха не только на чужих свадьбах, но даже и по поводу салюта в честь Дня города. Катя Дрын в этом моменте пребывает последние десять лет. Анна Гайниева, сорок лет, дремучий колхоз. Кофточка с блестками, юбочка плиссированная из прошлого века до середины колена. Как одевается, так и работает. Замужем, есть сын. Валерия Решетникова, пятьдесят лет, восторженная дура, кажется, и справка соответствующая имеется. В разводе, детей нет…

Если верить Вере, получалось, будто испокон веков нога ни одного приличного человека не ступала на объединенную кафедру русского языка и литературы Ставроподольского университета. Мужчинам досталось не меньше.

Славянинов, тот высоченный в джинсовом костюме, оказался, по словам Веры, геем.