Манускрипт дьявола

 – До сегодняшнего дня я полагала, что это ваша обязанность – работать над почерком моего сына.

В классе воцарилась тишина. Нонна Викторовна замерла, губы на ее лице сжались не в полоску даже – в красную нить. Постепенно они приняли нормальные размеры, но до этого прошло не меньше минуты.

– Я вас поняла, мама Арефьева, – сказала наконец учительница. – Не хотите заниматься сыном? Предупреждаю вас со всей ответственностью, что вы получите педагогически запущенного ребенка. И тогда, пожалуйста, не приходите ко мне с жалобами на его успеваемость.

– Хорошо, – кивнула Татьяна.

 – Не приду.

И села на свое место."

"Остальных детей Нонна Викторовна «разобрала» уже без прежнего блеска в глазах. Вернувшись домой, Татьяна прижала к себе Максима, вздохнула и подумала, что своим выступлением обеспечила сыну придирки учительницы.

– Слушай, Максимыч… – сказала она, теребя сына за оттопыренное ухо. – Если у тебя в школе чего пойдет не так, ты сразу мне говори, ага? Обещаешь? Обещай, свиненок!

– У меня в школе все хорошо, – прогудел Максим. – Но я тебе скажу, если побью кого-нибудь.

– Если побьешь, можешь не говорить, – рассмеялась мать.

 – Мне доложат.

* * *Подумав о матери, Максим решительно встал, собрался с силами и вновь «ласточкой» прыгнул в воду. Река сопротивлялась вторжению, выталкивала его, будто выплевывала, но он упорно пробивался к золотистому кружочку, тускло поблескивавшему на дне. Пространство играло с ним: стоило Максу немного погрузиться, как ему начинало казаться, что он плывет не вниз, а вверх. Там, наверху, в черноте светило крошечное солнце, до которого нужно дотянуться.

На этот раз ему удалось подплыть совсем близко, и монетка уже была почти в его пальцах.

Но в последнюю секунду водоворот, будто издеваясь, закружил Максима, отбросил назад, и очнулся он снова на берегу.

Тяжело дыша, Макс перевернулся на спину и уставился на небо. Пока он нырял, оно стало совсем низким, и Арефьев разглядел в его волнах нескольких крупных темных рыбин, расправивших плавники как крылья.

Только теперь Максим отчетливо осознал, что времени у него остается все меньше и меньше.

Воображение играло с ним странную штуку: прикрывая глаза, он видел, как противоположный берег поднимается из воды, становясь высоким, обрывистым, и различал на нем две фигурки, скачущие верхом по самому краю.

Сощурившись, Арефьев смог разобрать, что это две девушки. Первая – темноволосая, вторая – русая, едва поспевающая за хозяйкой.

Внезапно Максим понял, кто перед ним, и тут же – словно к глазам приставили бинокль – всадницы приблизились, оказались совсем рядом.

– Ольга Павловна, не уйдем! – отчаянно крикнула русая, стуча по бокам низкорослой лошадки босыми пятками.