Марь

– Нормально! – говорит Руд. – Вот мы и сделали Кафку былью… Страшнее не придумаешь! Хотя, если честно, Кафке далеко со своими воспаленными мозгами до нашей ситуации… Говорю, ему бы и в голову не мог прийти такой замороченный сюжет… Выходит, жизнь богаче нашего воображения.

– Выходит… – соглашается Грачевский.

Притихли. Кажется, усталость, которую они теперь ощущали денно и нощно, возьмет свое, и они заснут, ан нет…

– Слушай, а что ты вдруг стал таким раздражительным? – неожиданно спрашивает товарища Володька. – С людьми стал конфликтовать. Ну, за что ты сегодня утром на Пустолякова напустился? Он же хороший парень.

– Хороший!.. – усмехнулся Руд. – А ты знаешь, что он меня ни с того ни с сего обматерил?.. Кстати, ты тоже не ангел. Взял вчера и наорал на санинструктора. А в чем он виноват? В том, что лекарства закончились? Но он же не фабрика по выпуску пилюль. Сам подумай, где живем.

Грачевский беспокойно заворочался.

– Да, верно, все мы тут стали психами, – говорит он. – Однако надо как-то научиться сдерживать себя. Ведь так нельзя! Мы же не умираем пока. И, надеюсь, не умрем. Когда-то ж, я думаю, нас все-таки хватятся.

– Хватятся!.. – усмехнулся Руд. – Кстати, ты знаешь, что конфликт – это источник развития? Выходит, конфликтуя меж собой, мы продолжаем развиваться.

Володька усмехнулся.

– Тоже скажешь!.. Ну какое может быть развитие без книг? – спрашивает он. – Эх, жаль, что у нас нет никакого чтива. Это бы хоть как-то скрасило нашу жизнь. Знаешь, раньше я не ложился спать, пока не прочитаю хотя бы страничку…

– Nulla dies sine linea…

– Помню, помню… Ни дня без строчки. Но это для писателей.

– Кто знает, может, и ты, придет время, что-нибудь напишешь… Например, про то, как мы с тобой по свету мыкались.

– Ничего, – уверенно проговорил Грачевский. – Когда-нибудь мы все это с благодарностью будем вспоминать.

– Вряд ли… – вздохнул Руд."

"– А вот увидишь… Все, что было раньше, вспоминается с благодарностью. Помню, как я страдал, когда меня родители наказывали за двойки, а сейчас это теплая картинка из моего недавнего прошлого… Знаешь, по мне, так жизнь вовсе не должна быть безоблачной. Нам нужны сломы, встрясы… Тогда человек будет готов к любым испытаниям. А мы привыкли с детства жить как у Христа за пазухой, потому, когда вдруг попадаем в дерьмо, нам сразу становится некомфортно, мы начинаем выходить из себя, нас все раздражает… В конце концов, мы впадаем в отчаяние. А вот наши бы отцы терпели до конца. Потому что у них за спиной была война…

– И не только…

– Правильно, и не только… Были голод, разруха… Мой отец, например, рано лишился родителей, потому воспитывался в детдоме. Батьку его в Гражданскую убили, матушка от голода умерла…

– У моих тоже не все было гладко в жизни… – проговорил Старков.