Марко, я - твоя война! (СИ)

— Foda-se… — слышу свой собственный охрипший шёпот.

Тигрица предпочитает спать голышом?

Хотя бы в этом мы с ней похожи."

"Позволяю себе скользнуть взглядом по витиеватой надписи вдоль позвоночника к восхитительным ягодицам. Задерживаюсь на несколько секунд на округлых бёдрах. Оцениваю ещё раз узкие стопы с круглыми розовыми пятками, изящные пальчики, которые возникает желание повторно ощупать и зацеловать, подняться губами к коленям, раздвинуть стройные ножки и пройтись языком по шелковистым горячим губам…

— Твою ж мать… Вот это я сегодня влип… — недовольно ворчу, поправляя в брюках восставший от возбуждения член.

Зависаю так на какое-то время, наслаждаясь выгодным ракурсом.

— Блять! Нужно остыть, Марк, — нервно провожу пятернёй по волосам, зачесывая челку назад. Второй рукой расстёгиваю несколько верхних пуговиц на рубашке и делаю пару глубоких вдохов.

Голод даёт о себе знать. Не только животный. Желудок сводит неприятным спазмом.

Чувствую, поужинать вдвоём сегодня не выйдет. Вечерние события выжали из Лисы все силы, поэтому не решаюсь её будить. Отправляюсь на поиски кухни.

* * *По пути прихватываю с собой цветы. Надо бы опустить стебли в воду.

«Стареешь, Марк», — донимают абсурдные мысли, которые хочется прогнать, как назойливых насекомых. — «Носишься с букетами, ухаживаешь за женскими стопами, позволяешь девушке отдыхать, когда яйца лопаются от переизбытка семени. Тебе бы избавится от грёбаного стояка, ан нет! Ты тупо идёшь на кухню, чтобы остыть, выпить чего-нибудь и пожрать…»

— Ещё бы знать, где эта чертова кухня… — тихо ворчу, открывая третью по счёту дверь.

Наконец-таки в нос ударяет чем-то вкусным, лимонно-ванильным, смешанным с пряным ароматом недавно приготовленного ужина. Живот урчит, и я непроизвольно сглатываю подступившую слюну.

Действительно, пахнет аппетитно, даже есть сразу захотелось…

В полумраке нахожу выключатель, зажигаю свет — на столе впечатляющая картина, от которой член ещё больше каменеет, да так, что в ушах слышу собственный пульс.

— Любительница крепких напитков, мать твою! — борюсь с желанием вернуться в её спальню и спустить пар не отходя от кассы.

Подхожу к столу, снимаю с горлышка бутылки чёрные кружевные трусики, подбираю такой же бюстгальтер со спинки стула и тихо матерюсь, сжимая в кулаке нежное бельё.

— Какого хрена она здесь делала? Оставил на пару часов одну! Одну, мать её!

Ужинала Лиса в одиночестве. О чём свидетельствуют грязные приборы в раковине. Уже хорошо. Можно слегка выдохнуть и накатить рюмку начатого вискаря…

Жареный овощной салат оказывается слишком вкусным. Возвращаюсь к плите. Вымазываю досуха сковородку мякишем хлеба, вспоминая детство и дом любимой, уже покойной бабушки Розалинды.

Она часто готовила такие блюда на обед.