Марш королей

Хотят слухи, что там находится домик ведьмы».

«Дом ведьмы?» – медленно повторил Годфри. Эта мысль пронзила его подобно копью.

«Да. Ходят такие слухи. Ты думаешь, именно туда они и ходили?»

Годфри споткнулся о свой табурет и опрокинул его, поспешив через всю комнату. Его друзья тоже покинули свои места и помчались за ним.

«Куда ты идешь?» – выкрикнул Акорт. – «Ты сошел с ума?»

Годфри распахнул дверь. Резкий утренний свет ударил в его лицо, впервые за долгое время заставив его почувствовать себя живым. Он остановился и, обернувшись, посмотрел внутрь пивного дома в последний раз.

«Я собираюсь найти убийцу моего отца».

Глава четырнадцатая

Штеффен съежился под кнутом своего хозяина, склонившись и подготовившись, когда тот снова ударил его по спине. Он прикрыл затылок руками, пытаясь оградить его тяжелого удара.

«Я приказал тебе убрать в покоях, когда они были полные! Теперь посмотри на беспорядок, который ты наделал!» – кричал хозяин."

"Штеффен ненавидел, когда на него кричат. Родившись деформированным – его спина была скручена в постоянный горб, из-за чего он казался старше своего возраста – он подвергался крикам с самого детства. Он никогда не вписывался в компанию своих братьев и сестер, своих друзей – или кого бы то ни было. Его родители пытались притвориться, что он не существует, и когда он стал достаточно взрослым, они нашли причину, чтобы вышвырнуть его из дома. Они его стыдились.

С тех пор Штеффен жил трудной одинокой жизнью, вынужденный заботиться сам о себе. После нескольких лет случайных заработков, попрошайничества на улицах, он, наконец, нашел работу в недрах королевского замка, трудясь вместе с другими слугами в комнате с ночными горшками. Его задача многие годы заключалась в том, чтобы ждать до тех пор, пока огромный горшок не наполнится отходами с верхних этажей, затем вынести его с помощью другого слуги, когда он будет переполнен. Они выносили его через заднюю дверь замка, через поле, на берег реки, куда опорожняли его.

На протяжении всех этих лет он научился хорошо делать свою работу. Его осанка была нарушена до его приезда, потому ношение горшка не могло больше влиять на нее. Разумеется, зловоние отходов было невыносимым, хотя со временем он научился абстрагироваться от него. Штеффен научил свой разум уходить в другие места, убегать в фантазии, в вымышленные яркие альтернативные миры и убеждал себя в том, что он находится в другом месте. Единственным даром Штеффена в этой жизни было прекрасное воображение – ему не требовалось много времени, чтобы уйти в другой мир. Другим его великим даром было умение наблюдать. Все его недооценивали, но он слышал и видел все. Штеффен впитывал в себя все, как губка. Он был гораздо чувствительнее и проницательнее, чем люди думали.