Кумтрест

А так это просто слова и больше ничего.

— В общем ты меня понял, иди работай. — строго сказал Зубов.

Васильев и сам знал, что наркоты стало больше. Новых людей не появилось, но кто-то явно имеет свободный ход по зоне. Отрава появляется, как будто из ниоткуда, а так не бывает. Васильев решил начать всю работу с нуля. Он пошёл за зону и взял список осужденных, прибывших за последние три месяца, и сотрудников, принятых на работу за этот же срок. Васильев сел в своём маленьком кабинете за зоной и начал проводить анализ. Сначала он вычёркивал сотрудников, которые вообще не имеют доступа в зону. Потом осужденных, которые вряд ли вообще заинтересуются наркотой. Рабочий день закончился и из зоны вышел Вова Владимиров.

— Василич, что-то я устал сегодня, давай выпьем. У меня и закуска есть.

— А давай. — махнул рукой Васильев.

У Васильева после сегодняшнего разговора с Зубовым про оперов и наркоту остался на душе неприятный осадок. Он открыл холодильник и достал бутылку коньяка. Странно, а половины бутылки уже нет.

— Слышь, Вова, не ты случайно похмелялся?

— Нет. Может кто из парней бахнул на дорожку.

— Ладно, завтра разберёмся. Мне, конечно, не жалко, но как-то некрасиво в тихаря бухло тырить.

Васильев доверял Владимирову и рассказал про сегодняшний разговор.

— Зубов сказал, что из управления ему звонили. Якобы мы таскаем, опера, прикинь. Вова надо усилиться, к этой теме подключайся по своим людям и объектам. Не охота из-за какого-то урода на ковёр ходить.

— Понятно, было бы сказано, на уродов я охотится люблю. — ответил Владимиров.

На следующий день Васильев сказал делопроизводителю Наталье посмотреть кто и когда заходит в его маленький кабинет. Наташа сказала, что посмотрит, но кроме наших и особиста никого не было.

— Наташа, ты смотри и записывай. Пьют походу в тихаря, а я потом по шее получаю, что не в курсе. Мне не жалко, я прикрою, но воровать спиртное — это уже не по-офицерски.

Они посмеялись, и Васильев пошёл в зону на планёрку. Предстояло много работы. Надо было вызвать много народу, а среди них и своих людей. Васильев с Владимировым решили поработать на пару, чтобы всех запутать. По картотеке вызывали осужденных на определенные буквы и задавали вопросы про ранее совершенные преступления. Зэки думают, что глухаря раскрываем, а мы агентуру тянем.

Осужденные шли одни за одним и тут нарисовался клоун. В кабинете у Васильева осужденный Троицкий стал орать, что ему шьют дело. Он будет жаловаться в прокуратуру и нас засудит. В общем весна на дворе и у некоторых едет крыша. Но когда осужденный перешёл на «ты» и начал оскорблять, Васильев уже не вытерпел. Он дал ему подзатыльник прямо со звоном в ушах. Но это не только не вразумило Троицкого, а ещё больше понесло.