Кумтрест

Суки, суки, за что они его опустили, за что? Что теперь делать? Калугин осмотрелся. Шконари пристёгнуты к стене, в углу лежали скомканные вещи, это была его роба. В камере больше никого не было. А может всё это сон, подумал Калуга и нехотя потянулся рукой к анусу. Проведя между ягодиц, он посмотрел на неё и увидел на пальцах запёкшуюся кровь и говно.

— А-а-а-а-а! — заорал во всё горло Калугин.

— Подъём, подъём! — ответили ему за дверью в коридоре. — Изолятор подъём, все на выход, к стене, руки в гору. — громко кричал прапорщик.

Изолятор ожил как большой муравейник. Все бегом, бегом, бегом, стуки, удары, доклады зэков. Заскрипели ключи в двери камеры, где находился Калугин и открылась дверь.

— Что-то я не понял? — удивился Шмаров. — А тебя не касается команда подъём? Бегом оделся, встал в квадрат, жду доклад, время минута.

Калугин не шевелился.

— Ну что же, ты не первый и не последний. Парни. — крикнул Андрей, глядя в коридор. — Тут у нас нарушитель распорядка дня образовался. Нужно научить этого гондона режиму.

В камеру зашли три здоровых сотрудника с засученными рукавами. Нанося удары руками и ногами, при этом не скупясь на болевые приёмы, они одели Калугина в робу за одну минуту. Потом, пиная по ногам, поставили его в белый квадрат, нарисованный на полу.

— Докладывай. — сказал один из них. — Громко и чётко.

— Гражданин начальник… — тихо начал свой доклад Калугин, но сразу получил кулаком по левому уху и полетел, от удара, в стену.

— Тебе же сказали, громко и чётко. Это, что за сопли, ещё раз. — скомандовал Шмаров.

— Гражданин начальник, осужденный Калугин… — и опять получил по левому уху, и снова полетел в стену. В ухе уже зазвенело по-настоящему.

— Ты не понял, что ли? Громче, громче, ноги вместе, пятки вместе, носки тоже вместе, голову выше. Ещё раз.

Через полчаса, после внесения таких поправок в доклад, Калугин орал его как пулемёт. Чётко, громко, без запинки и вытянутый как струна. Потом был пятиминутный завтрак. Кормили по принципу — последнему пайку дали, а у первого уже забирают тару. Завтрак доесть у Калуги не получилось."

"По распорядку дня началось личное время. Калугин стоял в белом квадрате и громко вслух читал правила внутреннего распорядка, которые держал перед собой. Как он должен проводить личное время, ему объяснили примерно так, как одевали в робу и учили форме доклада. Шмаров ходил вокруг него, читал лекцию и постоянно напоминал про фотосессию.

— Ты, осужденный Калугин, не думай, что один такой — здесь все такие. Ты не переживай, белой вороной не будешь. Отсидишь в ШИЗО и к своим в зону выйдешь. Один раз не пидорас! Будешь хорошо себя вести, может на работу пойдёшь, но всё зависит от твоего примерного поведения.

Калугин терпел и терпел, он ждал отбоя и ночь.