Кумтрест

Убедившись, что цех работает без перебоев, он зашёл в производственный кабинет и позвонил в штаб. Дневальный Доброхотов сказал, что хозяина больше здесь не будет, назначат другого. Это со слов первого зама Шмарова. Где хозяин сейчас находится никому неизвестно — смена власти."

"Значит закрыли, понял Ковалёв. Раз никто не знает где он, значит и мне конец. Все теперь думают, что это моя вина, стукачом меня считают. Значит сейчас опять начнутся пытки и издевательства. Опять подвал и всё по новой, как с начала срока. Да катись оно всё чёрту. Ковалёв пошёл в кузницу. Он подошёл к пневматическому кузнечному молоту и включил его. Снял кепку, положил голову на наковальню и нажал на педаль молота. Молот громко щёлкнул от удара бойка по наковальне. Бездыханное тело без головы сползло вниз, поливая струями крови всё вокруг.

ИК-50. Хакер

Приехал новый этап. Бобышкин, изучая список вновь прибывших осужденных обратил внимание на не привычные его глазу уголовные статьи одного осужденного.

— Руслан. Это что за зэк, что за статьи у него не пойму? — спросил Бобышкин нарядчика.

— Алексей Адамович, это самый настоящий хакер. Мне про него уже из СИЗО цинканули, говорят не от мира сего. Короче, тяжело ему в камерах с зэками сидеть.

— Зови его сюда, посмотрим, что он за хакер.

Нарядчик Руслан позвонил в этапку и распорядился, чтобы осужденного Михайлова срочно привели к БиОРу на беседу.

— Разрешите, гражданин начальник?

— Да, заходи.

— Осужденный Михайлов Константин Константинович 1995 года рождения, ст. 158–3, ст. 159–3, ст. 272, ст. 273 УК РФ, срок 10 лет лишения свободы, режим строгий.

— 272, 273? — удивился Бобышкин. — Это что за статьи такие?

— Преступление в сфере компьютерной информации, создание, использование и распространение вирусов…

— Хакер что ли?

— Типа того. — смущённо ответил Михайлов.

— А что конкретно натворил?

— Информацию похищали и продавали. Со счетов деньги воровали, из банкоматов тоже, телефонные мошенничества, да много чего.

— Ну и что, прибыльный бизнес? — сразу заинтересовался Бобышкин.

— Прибыльный. Просто наглеть мне не надо было, жадность всё испортила. Ещё денег захотел, хотя куда больше? Я и так шикарно жил, девушки, тачки, море, горы.

— Это верно. — утвердительно сказал Бобышкин. — Жадность фраера всегда губит. А почему не откупился, если денег много было?

— Фейсы приняли. Хотя был шанс, они предложили мне на них работать, так как у меня есть талант. Я отказался и наверно зря. Вот десятку дали и иск пять лимонов.

— А почему отказался? В зоне всяко хуже, чем на воле, хоть и под фейсами?

— Баран, потому что. С компьютером на ты, а с людьми разговаривать не умею. Кинулся на них драться с перепугу. Они мне как вломили, еле жив остался, потом дали час подумать. Я упёрся, вот и поехал в зону, идиот.