Кумтрест

Он несколько раз пытался попасть на приём к Бобышкину, но, когда бы он не пришёл, всегда было занято. Михайлов хотел сесть в изолятор, чтобы побыть один. Как бы он не старался нарушать распорядок дня, в изолятор его не водворяли. Михайлов, будучи не верующим, даже пошёл в церковь, но осужденный Денисенко, присматривающий за порядком в храме, выгнал его. Денисенко сказал, если Михайлов ещё раз переступит этот порог, то очень сильно пожалеет. Божья благодать и программное обеспечение несовместимы. Михайлов пошёл в медсанчасть и там, как на зло, кончилось успокоительное и таблетки от головы.

Михайлов пришёл в барак, лёг на шконку и подумал, что надо сбросить с себя этот стресс. А как это сделать? Только пустить себе кровь, говорят это помогает. Он достал из своей сумки одноразовый бритвенный станок и начал его разбирать, чтобы достать мойку. У него получалось очень медленно, так как он делал это впервые. Он и не думал, что так трудно достать из станка лезвие.

К Михайлову подошёл Джоник и посоветовал эти дела делать в туалете. Делать надо их только вечером. Днём — это не по понятиям, за это могут и отпороть. Порядочный мужчина вскрывается только в сумерки. Михайлов принял замечание старшего и стал ждать, когда наступит ночь. Он не хотел ехать в гарем — всё должно быть по понятиям. Через полчаса пришёл дневальный и сказал, что его вызывает на беседу Алексей Адамович Бобышкин. Наконец то, есть на свете Бог, он всё видит, подумал про себя Михайлов и побежал в штаб.

— Здравствуйте Алексей Адамович. Я так рад, что наконец-то к Вам попал.

— А ты куда пропал? — Бобышкин начал исполнять роль доброго дяди. — Не заходишь даже, наверно освоился в зоне. Конечно, зачем к мусорам ходить, в падлу наверно?

— Нет, конечно, нет. Я много раз к Вам приходил, а у всё занято и занято. Алексей Адамович, помогите мне, устройте куда-нибудь на работу. Я в бараке начинаю с ума сходить. Сегодня уже хотел себе вены резать, не могу больше там находиться. Пожалуйста, я что угодно буду делать, а что не умею, значит научусь, помогите пожалуйста."

"— А я уже подумал, что ты забыл про меня. Мы с тобой так мило беседовали, а ты раз и исчез. Значит говоришь работать хочешь? На любую работу согласен?

— Любую, любую, лишь в бараке не находиться. Не могу я с ними, я же не уголовник, я программист. Что угодно, только не туда.

— Хорошо, имей в виду, разговор, между нами. Слово ляпнешь, обратно в барак поедешь. Хочешь целый день за компом сидеть?

— Хочу. — Михайлов был ошарашен таким вопросом. — А что делать надо? Я же профессиональный программист, я всё умею.

— То же самое, что ты на воле делал.

— Алексей Адамович извините, я не совсем понял.