Мастера детектива. Выпуск 2

Есть ли у вас какие–нибудь основания считать, что ваше обручение с мистером Элтхаузом не понравилось Квайлу?

– Надеюсь, вы не ждете, что я отвечу на этот вопрос?

– А я отвечу! – крикнул Квайл. – Да, мне это не понравилось.

– По какому праву?

– Ну, о «праве» я ничего не могу сказать. Я просил мисс Хинклей стать моей женой. Я… я надеялся, что она даст согласие.

– И она согласилась?

Вмешался адвокат:

– Не так быстро, Вульф. Вы упомянули о правах.. Полагаю, что вы сами нарушаете некоторые нормы юриспруденции. Я нахожусь здесь по просьбе моего клиента мистера Давида Элтхауза и не могу выступать от имени мисс Хинклей или мистера Квайла, однако считаю, что вы зарываетесь.

Ваша репутация мне известна, и я знаю, что недобросовестным дилетантом вас назвать нельзя. Я не намерен оспаривать вашу компетентность, если у меня не появится для этого серьезных причин, но, как юрист, должен сказать, что вы чересчур сгущаете краски. Безусловно одно: мистер Давид Элтхауз, я, как его адвокат, и жена мистера Элтхауза – все мы хотим, чтобы справедливость восторжествовала. Но зачем вы устраиваете всю эту инквизицию, если располагаете серьезными данными о причастности ФБР?

– Я полагаю, что ясно все объяснил.

"

"– Ваше объяснение можно понять, если рассматривать его как характеристику положения, но оно никак не может быть основанием для подобных допросов. Чего доброго, вы еще и меня спросите, не поймал ли меня Моррис, когда я пытался что–то украсть.

– А он заставал вас за таким занятием?

– Я не желаю паясничать. Повторяю, вы зарываетесь.

– Ну, это как сказать… А теперь я хочу задать, банальный вопрос, неизбежный при расследовании любого убийства: если Моррис Элтхауз не был убит сотрудником ФБР, кто же его убийца? Предположим, что невиновность ФБР полностью доказана, а я окружной прокурор.

У кого были причины желать смерти этого человека? Кто ненавидел его, или боялся, или что–то выгадывал от его смерти? Вы можете назвать кого–нибудь?

– Нет. Естественно, что я думал над этим. Нет.

Вульф обвел присутствующих взглядом.

– А кто–нибудь из вас?

Все молчали.

– Мой вопрос шаблонен, – продолжал Вульф, – но не бесполезен. Прошу вас подумать. Не беспокойтесь об ответственности за клевету, так как никто не будет ссылаться на ваши слова.

Моррис Элтхауз не мог прожить тридцать шесть лет, никого не обидев. Он обидел своего отца. Он обидел мистера Квайла. – Вульф взглянул на Ярмека. – А статьи, которые Элтхауз писал для вашего журнала, были всегда безобидными?

– Нет, – ответил редактор. – Но если эти статьи кого–то обидели настолько, что у обиженного возникла мысль об убийстве, вряд ли он стал бы ждать столько времени.

– Во всяком случае, один из них должен был ждать, — вмешался Квайл, – так как сидел в тюрьме.