Мастера детектива. Выпуск 2

 – Заведующий местным отделением банка Хуксона – он явно смаковал свой титул – должен вести себя безупречно. Лондонские банки забулдыг не держат.

– Будто бы только лондонские? – поинтересовалась Дженис. – По–моему, даже во французском банке редко встретишь кассира, прячущего под конторкой красоток или наклюкавшегося во время работы.

– Можно подумать, – задумчиво вставила Елена Лоуз, – что пьянство и разгул изо всех сил поощряются в остальных банках мира.

Тоби несколько смутился. Он погладил усики и ответил совершенно серьезно:

– Банк Хуксона, – сказал он, – один из старейших в Англии.

В этом самом помещении Хуксоны работали с незапамятных времен, когда были еще золотых дел мастерами, – он повернулся к Еве. – У папы в коллекции даже есть такая золотая штучка, которая служила им эмблемой.

Тут, как обычно, последовала напряженная пауза. Хобби сэра Мориса – его коллекция служила мишенью для острот в семье, признававшей, однако, что среди разного хлама там попадаются просто чудесные вещицы.

Помещалась коллекция у него в кабинете, в просторной комнате во втором этаже окнами на улицу. Вечерами он засиживался допоздна с лупой в руке над своими сокровищами.

Ева и Нед в недоброе старое время несколько раз смотрели из спальни на незанавешенное окно напротив, на старика, запомнившегося ей славным лицом, и на застекленные горки вдоль стен.

О том времени не было сказано ни слова. Для семейства Лоуз никакого Неда Этвуда словно бы никогда и не существовало. Правда, сэр Морис как–то коснулся было этой темы, но тотчас перешел на другое, бросив на Еву странный взгляд, значение которого осталось ей неясно.

А к концу июля Тоби уже сделал ей предложение.

Ева сама не отдавала себе отчета в том, как серьезно она на него рассчитывала; насколько она истомилась по тихой пристани; до чего ей хотелось открыто улыбаться и веселиться без оглядки на людской приговор. На Тоби вполне можно положиться. Правда, иной раз он обращался с нею совсем как с хрустальной вазой, но это – как ни странно – вызывало в ней только удвоенную нежность.

В Ла Банделетте был тогда простенький ресторанчик под названием «Лесной», где ужин подавали на открытом воздухе под сенью разубранных китайскими фонариками деревьев.

Ева в тот вечер была особенно хороша в жемчужно–сером платье, оттенявшем ее нежно–розовый румянец. Напротив нее сидел Тоби, беспокойно поигрывал ножом и на сей раз ничуть не пыжился.

– Ну вот, – прямо приступил он к делу. – Я знаю, что недостоин вас (тут Нед Этвуд просто держался бы за бока!), но я очень вас люблю и надеюсь, что вы будете со мной счастливы.

– Привет, Ева, – произнес чей–то голос у нее за спиной. На одну страшную долю секунды ей почудилось, будто голос принадлежит Неду Этвуду.