Мастера детектива. Выпуск 2

– Да за что же?

– Мамочка, да потому, что они считают, что это она убила!

– И охота тебе повторять всякий вздор, – вздохнула Елена, но тем не менее за этим последовала неловкая пауза.

«Не может быть, – пронеслось в голове у Евы. – Нелепость. Вот уж не думала, не гадала»."

"Ева механически поставила на стол чашку недопитого чая. Просторная гостиная виллы «Привет» сияла натертым паркетом. Передние окна выходили на рю дез Анж; в задние окна заглядывал прохладный зеленый сумрак сада. Косматый, золотистый, в темных подпалинах спаниель преданно смотрел из–за чайного столика на дядю Бена. Сам дядя Бен, приземистый, плотный, с короткими седеющими волосами, как всегда, молчал и смотрел приветливо. Елена, рослая, любезная, страдающая одышкой дама в серебряных буклях, контрастировавших с круглым розовым лицом, натянуто и недоверчиво улыбалась…

Она, по–видимому, выдержала нелегкую борьбу с собой. Она смотрела прямо на Еву.

– Ева, поймите, – сказала она жалобно и провела языком по пересохшим губам; рот у нее был большой, что нисколько ее не портило. – Мы знаем, конечно, что это не вы.

Выпалив это пылкое извинение, она уже не могла смотреть Еве в глаза.

– Но почему же они… – начала Елена.

– Подозревают? – подхватил дядя Бен.

– Ну вот, – продолжала Дженис, устремив взгляд в зеркало над камином, – вы ведь не выходили из дому той ночью, правда? Вы ведь не возвратились домой вся в крови, верно же? А наш ключ у вас в кармане? Не было же этого? Ну и… осколок от табакерки? Не прилипал же он к вашему подолу? Ничего этого не было, ведь правда?

Странно, как это потолок не обрушился на уютную гостиную. Спаниель скулил, требуя кормежки. Елена нашарила очечник, вынула оттуда пенсне и посадила на нос. И так и застыла с открытым ртом.

– Ну, знаешь ли, Дженис! – наконец выговорила она строго.

– Все это до последнего слова, – крикнула Дженис ей в ответ, – я слышала от самого префекта полиции. Да! – упрямо повторила она.

Дядя Бен Филлипс стряхнул крошки с пиджака. Он рассеянно и ласково потрепал за уши своего спаниеля. Он полез в карман за неизбежной трубкой. Наморщенный лоб и добродушные голубые глаза выдали изумление, которое он тотчас же стыдливо спрятал.

– Я была в «Замке», – объяснила Дженис. – Зашла туда выпить.

– Дженис, – по привычке заметила Елена, – сколько раз я тебе говорила…

– Я подслушала, как Горон говорил там с одним доктором; он англичанин, видная шишка в судебной психиатрии. То есть это доктор, а не Горон; я где–то видела его фотографию. Горон сказал, что Ева в ту ночь пришла вся в крови с осколком табакерки на подоле.

Дженис по–прежнему никому не смотрела в глаза. Шок прошел. Его сменил ужас.

– Он говорит, ее видели две свидетельницы, Ивета и Селестина.