Мастера детектива. Выпуск 2

И если он передал ей папины слова? А она пришла сюда выяснять отношения с папой и…

– Простите, одну минуточку, – очень спокойно сказала Ева.

Она глубоко вздохнула, подождала, пока сможет ровно дышать, и снова заговорила.

– Интересно, что же вы обо мне все это время думали? – спросила она.

– Ровным счетом ничего! – крикнула Елена, срывая с себя пенсне. – Вы прекрасная, вы лучше всех! О господи, да куда же это опять запропастился мой носовой платок! Просто когда Дженис несет про эту кровь и бог знает про что еще, а вы ее не обрываете, вы не отрицаете…

– Да, – сказал дядя Бен.

– Но я хочу еще кое–что выяснить, – не унималась Ева. – Что это за обиняки и недомолвки, и вопросы, каких я от вас раньше никогда не слышала? Уж не на то ли вы намекаете, что «Профессию миссис Уоррен» надо бы назвать «Профессией миссис Нил»? Так, что ли?

Елена оторопела.

– Нет, милая. Ах ты, господи! Конечно, нет!

– Тогда в чем же дело? Я знаю, что про меня говорят, во всяком случае, говорили. Все выдумки. Но ведь если мне будут без конца такое твердить, так ведь доведут же до того, что это станет правдой!

– Ну, а как насчет убийства? – спокойно спросила Дженис.

Дженис обладала детской простотой. Пора, когда она была задавакой, воображалой и с видом умудренной опытности воротила нос от бесхитростных проказ своих сверстниц, у нее уже прошла. Она сидела на низком стуле, обхватив руками колени. У нее дрожали веки и подергивались губы.

– Понимаете, – пояснила она. – Мы ведь так вас идеализировали, что…

И опять она не докончила фразу. Ева, всей душой расположенная к этим людям, не знала, куда ей деться.

– Вы еще любите Неда Этвуда? – допрашивала Дженис.

– Нет!

– Неужели вы всю эту неделю притворялись? Вы что–то скрыли от нас?

– Нет. То есть…

– То–то мне показалось, – пробурчал дядя Бен, – что она как–то осунулась. Да ведь и мы все тоже… – Он вытащил перочинный ножик и чистил трубку. Потом он поднял усталые, встревоженные глаза и взглянул на Елену. – Помнишь, Долли?

– Что это я должна помнить?

– Я возился с машиной. И ничего я такого не сделал, только протянул к ней руку и дотронулся до нее перчаткой, ну кожаной, темной перчаткой, а она чуть в обморок не упала. Перчатка, конечно, была не очень–то чистая. Что верно, то верно.

Ева прикрыла глаза ладонями."

"– Никто не верит россказням, которые про вас ходят, – мягко сказала Елена.

– Но сейчас–то мы не о том, – она дышала с присвистом. – Вы так и не ответили на вопрос Дженис. Выходили вы в ту ночь из дому или нет?

– Выходила, – сказала Ева.

– А кровь? Была на вас кровь?

– Да. Немножко.

В просторной гостиной, неярко освещенной отсветами уже зашедшего солнца, настала мертвая тишина, которую нарушило лишь сопение дремотно разлегшегося на паркете спаниеля.