Мастера детектива. Выпуск 2

– Что ты! – передразнила Ева. – Фу–ты ну–ты!

– Не ожидал от тебя таких выражений.

– Выражений! А как насчет поступков?

– При чем тут поступки? – спросил Тоби.

– Значит, ты можешь «понять и простить» то, что я делаю? А? Ханжа, лицемер несчастный! Уриа Гипп [7]! Ну а как насчет твоих идеалов? Как насчет них, скромный молодой человек строгих правил? А?

Тоби был не просто потрясен. Он безмерно удивился. Близоруко моргая, в точности как его мать, он уставился на Еву.

– Это же совсем другое дело, – возразил он недовольно, как взрослый, растолковывающий очевидные понятия несообразительному ребенку.

– Вот как?

– Да, вот так.

– Почему же?

Тоби весь напрягся, будто с него потребовали объяснить законы солнечной системы или рассказать о строении вселенной с помощью десяти односложных слов.

– Ева, милая! У мужчины могут быть… ну, порывы.

– Ну а у женщины, по–твоему, их не может быть?

– О! – взвился Тоби. – Значит, ты сознаешься?

– В чем?

– Что снова связалась с этим гнусным Этвудом?

– Я ничего подобного не говорила. Я сказала только, что у женщины…

– Ах, нет, – и Тоби покачал головой с видом существа, наделенного непогрешимой мудростью богов. – Только не у порядочной женщины. Между мужчиной и женщиной есть разница. Женщина, поддающаяся порывам, уже не леди, и она недостойна того, чтоб ее боготворили. Потому–то ты меня и удивляешь, Ева. И хочешь начистоту, Ева? Я ни за что не позволю себе тебя оскорбить. Ты сама знаешь. Но я не могу не высказать всего, что у меня на душе, понимаешь? И мне кажется, я сегодня увидел тебя в новом свете. Мне кажется…

Ева его не перебивала."

"Она равнодушно отметила в уме, что он стоит слишком близко к огню; что серая ткань костюма на брюках вот–вот займется; что еще секунда, и Тоби вспыхнет ярким пламенем. Но эта перспектива как–то мало ее огорчала.

И тут, постучавшись, в комнату вбежала мадемуазель Прю и с извиняющимся и озабоченным выражением лица бросилась к столу.

– Я – я за нитками, – объяснила она, – тут у меня был еще моток. – Мадемуазель Прю принялась рыться в корзинке с шитьем, и в ту же секунду Тоби подпрыгнул как ужаленный, к немалому торжеству Евы. Ему обожгло ляжки.

– Милый Тоби, – сказала мадемуазель Прю, – и вы, мадам. Может быть, можно не так громко? У нас тут живут все люди порядочные, и мы не любим беспокоить соседей.

– А мы кричали?

– Очень громко. Слов я не разобрала, я не понимаю по–английски. Но, наверное, это что–то нехорошее. – Она нашла моток красных ниток и подняла поближе к лампе. – Надеюсь, вы спорите не насчет… насчет возмещения?

– Почему же, – сказала Ева.

– Мадам…

– Я не хочу откупать у вас вашего любовника, – сказала Ева, отчего Тоби потерял последние остатки самообладания.