Мастера детектива. Выпуск 2

Ты же сама говоришь: если он это сделал…

– Мама, но он признался!

– Так уж, наверное, у него были причины! При всем моем уважении к Еве, – и я от души желаю ей выпутаться из этой истории, – меня больше беспокоит другое. Доктор Кинрос, Тоби говорит правду?

– О да, – сказал Дермот.

– Он не убивал бедного Мориса?

– Конечно, нет.

– Но кто–то убил, – заметил дядя Бен. Глаза у дяди Бена забегали.

– Да. Кто–то убил, – согласился Дермот. – Мы к этому подходим.

Во время всей сцены единственным лицом, не сказавшим ни слова, была сама Ева. Луч маяка отбрасывал на стены искаженные тени, движущиеся как в театре теней, а Ева пристально разглядывала носки своих туфель. Лишь в одном месте рассказа, как бы что–то припомнив, она сжала ручки кресла. Под глазами у нее были темные круги, а на нижней губе белая отметина от зубов. Погруженная в себя, она качала головой. Наконец она подняла глаза и встретилась со взглядом Дермота.

– Кажется, я вспомнила, – сказала она ему, откашлявшись, – то, что вы просили меня вспомнить.

– Я должен вам объяснить. И еще извиниться.

– Нет, – сказала Ева. – Нет, нет, нет! Теперь я понимаю, почему мой сегодняшний рассказ причинил мне столько неприятностей.

– Только не обрывайте вы меня, дайте спросить! – возмутилась Дженис. – Лично я ничего не понимаю. Какая же тут отгадка?

– Отгадка, – ответил Дермот, – имя убийцы.

– Ах, – пробормотал мосье Горон. Ева разглядывала императорскую табакерку, переливающуюся всеми красками на столе рядом с рукою Дермота."

"– Девять дней меня преследовал кошмар, – сказала она. – Коричневые перчатки. Я ни о чем другом думать не могла. И вдруг оказывается, в них был всего лишь Тоби.

– Спасибо, – процедил сквозь зубы упомянутый джентльмен.

– Я без издевки. Я серьезно. Когда на чем–то так сосредоточишься, о других вещах забываешь, и, бывает, за что–то ручаешься головой, и совершенно напрасно. Думаешь, что это точно, что это правда, а оказывается – ничего подобного. И лишь в минуты крайней усталости, когда отключается сознание, вдруг вспоминаешь правду.

Голос Елены Лоуз поднялся до пронзительных нот.

– Ну, милая, – крикнула она, – все это очень психологично и по Фрейду, или как там еще, но все же объясните нам, бога ради, о чем вы толкуете?

– О табакерке, – ответила Ева.

– При чем она тут?

– Убийца разбил ее. Полиция сразу же собрала осколки и склеила. Знаете, я ведь в первый раз в жизни ее сейчас увидела.

– Но!… – начала Дженис в явном замешательстве.

– А вы посмотрите на табакерку, – предложил Дермот Кинрос. – Она небольшая. Два дюйма с четвертью в диаметре, согласно записи сэра Мориса. И на что она похожа, даже когда смотришь на нее вблизи? Она по форме в точности как часы.