Мать-и-мачеха (СИ)

В холл вошел Владимир и, заметив незнакомую женщину, потянулся к выключателю.

Глава 12

- Простите, - выпалила Марья, извиняясь больше за дочь, чем за себя саму. - Не хотела вас потревожить. Я уже ухожу.

Напрасно она решила, что Владимир отступится от своего решения. Он включил свет и, в три шага преодолев разделявшее их расстояние, мягко, но властно ухватил Марью за локоток. Всмотрелся в ее лицо.

У Марьи душа ушла в пятки. Не только потому, что вопреки пожеланию Семена Петровича она показалась на глаза его сыну. И не только из-за страха, что проделки дочери могут разозлить хозяина особняка. Все дело в том, что сейчас, когда Владимир был так близко, она смогла рассмотреть его в мельчайших подробностях. Голубые, как летнее небо, глаза смотрели уверенно, с каким-то пронзительным интересом. Щеки и волевой подбородок чуть тронула колкая щетина, делая выражение аристократичного лица немного суровым. Греческий нос с легкой благородной горбинкой дернулся. Владимир улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов. От него пахло хвойным одеколоном и мятной пастой. Но больше всего Марью поразила не внешность Владимира, не его приятный запах, а сильная мужская энергетика, буквально окутавшая ее с головы до ног. Чуть ли не впервые за долгое время Марья вдруг вспомнила, что она не просто мать, не только ломовая лошадь, которая должна во что бы то ни стало вывезти на себе семью, но и женщина. Просто женщина, со своими потребностями и предпочтениями.

- Ого, у нас в доме завелся Шрэк? - Улыбка Владимира стала шире.

Он хотел коснуться щеки Марьи, но она резко отдернула голову. Поднесла руку к глазам и с ужасом заметила на ней ярко-зеленые пятна. Так вот что выстрелило ей в лицо! Красящий порошок.

От возмущения, волнения и стыда, от всей этой переполняющей до краев гаммы чувств, она покраснела. Румянец проступил сквозь следы зеленой краски, натолкнув Владимира на мысль, что он оказался не в то время не в том месте. Или как раз в том?

- Что это? - поинтересовался он. И тут же задал главный волновавший его вопрос. - Вы вообще кто?

- Горничная, - соврала Марья, выгораживая дочь. У нее не осталось сомнений в том, что именно ее «воробышек» делал в особняке Вяземских. И за что попросил прощения.

Владимир нахмурился. Нехотя выпустил Марью из захвата и, словно не находя места собственным рукам (которые почему-то так и просились еще раз прикоснуться к этой незнакомой женщине), сложил их на груди.

- Что-то я вас не припомню, - с сомнением произнес он. - Как вас зовут? Вас нанял мой отец?

- Д-да, - робко призналась Марья. - Я новенькая. Простите еще раз. Я всего лишь пришла забрать букет, он засох и портит вид. Забыла сделать это вечером.

Брови Владимира недоуменно взлетели.

- Сменить букет?.. - с сомнением произнес он.