Лед в твоем сердце

Складывает руки на груди и отворачивается, делая вид, будто разглядывает что-то в другой стороне. Обиделась, видимо. Хочу уже встать и сесть рядом, но голос за спиной возвращает с небес на землю.

– Тим?

– Арс? Какие люди!

Богданов переводит взгляд с меня на Уварову, и его глаза округляются, как две копейки. Не ожидал такого кино, да я и сам не ожидал. Но что имеем.

– Я присяду? – спрашивает он. Вежливый же типа.

– Ну, садись, – двигаюсь. Арсений усаживается рядом.

– Представишь нас? – напрашивается на знакомство Богданов. Хотя на лице у него так и читается: «Какого черта?»

– А я Маша, – берет инициативу моя ненормальная. Протягивает ладонь через стол и улыбается. Даже завидно становится. Мне за сегодня она так ангельски не улыбнулась ни разу. Одни колючки.

– Арсений, – пожимает руку друг. Пинаю его в бок, и он резко разрывает рукопожатие.

– Каким ветром? – спрашиваю у него.

– Голодным. А ты… то есть вы? – опять этот взгляд в сторону Маши.

– Мы тоже, – отвечает Уварова. – Давно вы знакомы?

– Давно, а вы? – любопытствует Арс, хотя и так все знает.

– Относительно недавно. Ой, – из рюкзака Маши разносится мелодия с телефона. Она копошится секунд пять, затем вытаскивает и тут же поднимается. Сообщает, что отойдет поговорить с мамой. Мне хочется глянуть в экран, узнать, реально ли там мама, а не тот придурок. Однако сдерживаю очередной порыв ревности.

– И что это все значит? – стоит Уваровой только скрыться из зоны видимости, как Богданов обрушивает тот самый вопрос.

– Мы вместе, или как это называют обычно.

– Вы что? – лицо друга едва не перекосило от услышанного.

– То. Так получилось.

– Она знает? – еще один вопрос с подковыркой, который я старательно запихал поглубже и не планировал вытаскивать наружу.

– Конечно, нет.

– И вы вместе? Уварова и есть та самая девушка, с который ты… по слухам…

– Да, – прикрикиваю. – Я же сказал, что мы с ней в отношениях.

– Капец, – Арс откидывается на спинку дивана, проводя ладошкой по волосам. Молчит с минуту, потом снова наклоняется вперед, видимо, планируя продолжить допрос.

– Тим, оставь ее, – фраза, которая у меня на секунду перекрывает кислород. Даже думать о таком не хочу. Мне хватило недели без Маши. Чуть не сдох. Кукушка совсем поехала. Как нарик страдал от нехватки дозы.

– Не могу, – честно отвечаю.

– Тогда расскажи ей правду.

– Спятил? – поворачиваюсь к нему.

– Ты издевался над ней, а теперь спишь с ней. Это ж театр абсурда! – восклицает недовольно серый кардинал совести.

– Не ори, – рычу на него, оглядываясь. – Сам понимаю, что абсурд. Но ничего не могу поделать.

– Скажи ей правду, Тим. Что ты девчонке мозги делаешь?

– Толку от твоей правды? Кому хорошо будет от нее? Маше? Или мне?

Арс замолкает. Я тоже молчу. Впервые задумался о своих выходках.