Лед в твоем сердце

– Уже, – отвечает он мне, появляясь во всей красе на кухне. Выглядит в разы лучше, хотя кого я обманываю? Он и до этого выглядел отлично. – Это… что такое?

– Еда, садись. Время поджимает! – тороплю его, а сама тем временем наливаю чай по кружкам.

– Ты… – оглядывает стол, да с таким удивлением, будто никогда не видел, как девушки готовят простую яичницу. – Мне приготовила завтрак?

– Нам, – поправляю его. Потом не выдерживаю, подхожу сзади и толкаю в сторону стула. – Приятного!

Сама тоже сажусь, но почему-то жду с замиранием, когда Тимур попробует кусочек еды. Никогда особо не переживала насчет своей стряпни, но сейчас хочется знать, что ему понравилось.

Тим берет вилку, осматривая содержимое тарелки. Потом все же рискует и накалывает кусочек поджаристого бекона с яйцом.

– Ну?.. – в нетерпении интересуюсь я.

Он молчит, однако начинает уплетать за обе щеки завтрак. И я совру, если скажу, что в ту секунду мне не было приятно. Оказывается, смотреть, как кто-то ест твою еду, очень даже круто. Чертовски круто.

Минут через пять мы заканчиваем трапезничать, я скидываю посуду в раковину. Однако уйти незамеченными из дома мы не успеваем. Потому что дверь хлопает, и на пороге появляется Аллочка.

Глава 17 - Маша

Любая мачеха бы спросила в первую очередь у своего ребенка, где он ночевал, почему не брал трубку и что это за незнакомец в квартире. Но не Алла. Глаза ее нагло скользили по Тиму. Она приспустила обтягивающее платье и выдала нечто похожее на улыбку. Мерзко. Стало мерзко, что эта женщина жена моего отца.

– Приветик, Маша, – игриво произнесла Аллочка. – Представишь нас своему гостю? Меня, кстати, Алла зовут, – протянула она руку с ярко-красным маникюром. Тимур стоял в проходе, и мне было чертовски стыдно за мачеху. Ведет себя будто девчонка из универа, а не замужняя дама."

"Планирую как-то вмешаться в этот цирк, но Тим с его колючим высокомерием просто обходит стороной Аллу. Кажется, для него этой звездной особы просто не существует. Мачеха меняется в лице, стараясь скрыть унизительное изумление. Затем сжимает пальцы, прикусывает губу и выходит в коридор. Нет меня для нее. Забавно. Видел бы папа, как его любимая пытается завладеть мужским вниманием.

– Удивлена, что такой парень, – на последнем слове делает акцент, – вдруг общается с… такой девочкой, как Маша.

– Алла! – не выдерживаю я. Хочется схватить ее за волосы и утащить в комнату. Щеки мои полыхают от стыда.

– А, ну да, – вдруг подает голос Тимур. Он закидывает руки в карманы, расправляет плечи. Его лицо трогает ухмылка с ярыми нотками высокомерия. Хотя за все наше общение со мной он никогда не вел себя так. Да, показывал превосходство, но не до такой степени.

– Вот и мне удивительно, – кидает взгляд, полый презрения, Аллочка. Я сглатываю, сжимая челюсть.