Mayday. Я влюбляюсь

Сонька, блин! Ника любила ее, но иногда хотела подрезать той язык.

– Не друг, – все, что сумела выдать Ника, прежде чем заладить пересказ в четвертый раз.

Благо их главному позвонили, и она смогла перевести дух. На рингтоне у того, кстати, стояла мелодия из «Бумера», а говорили – стереотипы врут. Два парня в это время переговаривались между собой, и один, что с короткой стрижкой и родинкой на носу, обронил в потоке слов «пропал» об испанце. Ника вдруг насторожилась.

– Так этот мужчина сбежал или пропал? – спросила она.

По ее мнению, это была большая разница.

Ее вопрос, по всей видимости, оказался неуместным, потому как следователь быстро завершил телефонный разговор и сверкнул злым взглядом на парнишку, а затем выпроводил Нику за дверь.

Орлова и рада была сбежать, вышла из кабинета раскрасневшаяся и измотанная, да еще с мыслью, что Белозеров будет свою помощь долго вспоминать: как стало понятно из слов «супердетективов», парня тоже вызвали в участок и даже уже успели опросить.

Ника, наконец, выдохнула, но напряженно. Все же новость о побеге – или исчезновении – пассажира, устроившего в уборной самый настоящий пожар, рождала множество вопросов и один главный – чем заслужил он столько-то внимания?

Ника, вся в мыслях, завернула за угол и тотчас приросла к земле. Алик. Глядел на нее хмуро из-под выступающих бровей. Приблизился в два шага и нервно взъерошил пятерней спутанные в пружины волосы.

– И за что ты свалилась на мою голову?

Глава 4

Ника глубоко вдохнула, чтобы ответить. Чтобы этим ответом приложить кое-кого рыжего. И наплевать хотела, что они в полиции. Но Алик как-то странно сощурил глаза, а затем резко толкнул боковую дверь в подсобку, увлекая Нику за собой.

Внутри было темно, сыро и катастрофически тесно. Ника от возмущения безмолвно хватала воздух ртом. Она была в ярости и жаждала задать Алику хорошую трепку. За то, как заставал врасплох, пугал ее, смешивал чувства. За эту чертову подсобку, за вчерашнюю грубость, да за все! Но застыла, боясь пошевелиться. Руки повисли в воздухе. Слишком опасно было бы, убрав ладони, прижаться к Алику теснее грудью. Еще сложнее – пересилить и коснуться тонкой ткани футболки, почувствовать его ровное сердцебиение и лишь молить, чтобы не выдать свое.

Она подняла глаза наверх, но разобрать в темноте хоть что-то на лице Алика было невозможно.

– Тс-с-с, – шепнул он, притягивая к себе.

О боже.

Ника резко отвернулась и сосредоточилась на том, что происходило снаружи, только бы перестать думать о приятном аромате мужского парфюма.

– Нет, никакого багажа, но… Нет, и при себе не было ниче.

Снаружи кто-то без остановки расхаживал назад-вперед. Некоторые части фраз было не разобрать, слова глушило расстояние.

– Но… Да, конечно. Принято. Твою ж! – выругались глухо.