Mayday. Я влюбляюсь

Слова отзвенели, но она так и не двинулась, даже не взглянула в сторону Алика, который едва сдерживался, чтобы не сделать неверный шаг.

Не сейчас.

Нику смущало повисшее молчание, она уже корила себя за внезапный порыв.

– Но спасибо, – поспешила добавить, сильнее кутаясь в пальто и отпивая травяной чай. – Не знаю, как справилась бы без тебя.

И вообще сумела бы выжить?

Орлова все еще боялась смотреть на парня рядом. Сейчас, сегодня эмоции не поддавались контролю, но она верила, что завтра все будет иначе. А Алик не переставал любоваться ею ни на минуту: подвижными губами, вздымающейся грудью, пальцами, что крепко сжимали термос из «Старбакса». Такая хрупкая сильная девушка, какой он никогда не встречал.

Ника опомнилась, лишь почувствовав, как стали печь губы, явно обветренные. Чай закончился, а значит простояли они здесь немало. Обернулась Орлова на запах сигарет.

– Извини.

Алик покрутил сигарету в воздухе и отступил в бок. Но беснующийся ветер все равно рассеял облако дыма в ее сторону. На лбу Алика пролегла морщинка – он нахмурил брови.

– Может, отойдешь?

В его просьбе было гораздо больше от приказа. Ника послушно затанцевала по балкону, только куда ни ступала, тонкий сигаретный след везде щекотал нос. Природа явно издевалась над ее выдержкой, потому как единственная мертвая зона оказалась в шаге от Белозерова. Так близко к нему, лицом к лицу."

"В свете фонаря Ника увидела родинку на его левой щеке – такую маленькую и неприметную, никогда не замечала ее. Рыжие волосы подлетали на ветру, падали на глаза, но Белозерова это мало заботило. Губы изогнулись дугой. В это мгновение он, погруженный в собственные мысли, улыбался, и это меняло все: черты лица смягчались, исчезала лишняя резкость, все острые углы – сейчас Алик выглядел милым и… привлекательным.

Щелк. Ника очнулась. Белозеров легким движением пальцев отправил окурок точно в мусорное ведро у входа, а девушка быстро попятилась назад. Он заметил ее пристальный взгляд и не скрывал этого.

Орлова поставила на пол пустой стакан, а сама забралась на нижнюю перекладину и, перегнувшись через ограждение, посмотрела вниз, только бы спрятать безграничное смущение. В высоте она растворялась. Еще в детстве любила лазить с мальчишками по крышам и деревьям, забираться на высокие заборы. Вот и сейчас разглядывала вдали на узких улочках кро-охотных человечков, живущих своими историями, и начинала забывать о тревоге. А в следующий миг крепкие руки подхватили ее и поставили на землю лишь у двери.

– Никогда так не делай, – произнес Белозеров тихо, гортанно.

И пока Орлова соображала, что стряслось, обеспокоенный Алик впивался пальцами в ее тонкую талию. У Белозерова с высотой, в отличие от скорости, отношения были натянутыми.